Книга Слуга, страница 20 – Ольга Болдырева

До меня донесся судорожный всхлип.

На что и с кем поспорить, что в отряде ехали дорогие кронпринцу люди, а не просто безликие слуги?

Отвлекшись на эмоции и горе, Артизар неправильно поставил ногу на следующем выступе и потерял равновесие. Лишь чудом я поймал его, раскорячившись в расщелине и из последних сил цепляясь скользкими от пота пальцами за все выступы. Даже не поймал – стал преградой свободному падению. Мальчишка рухнул мне на спину. На этот раз хребет выдержал.

— Идиот! Да твою же мать! – Придушил бы! – Сопли будешь размазывать, когда выберемся! Не усложняй мне работу, щенок!

Каким бы тощим ни был Артизар и каким бы выносливым – я, держаться за скользкие камни в десятке клафтеров над землей, растопырив конечности морской звездой, – сомнительное удовольствие.

— Быстрее! – прошипел я, сообразив, что мальчишка, кажется, от страха впал в оцепенение и дышал поверхностно, как загнанная дичь. – Лезь!

Завозившись, Артизар отдавил мне плечи и едва не свернул шею, но все-таки взобрался обратно. Прижался к камням, всхлипнул и дальше выполнял команды точно и быстро, не отвлекаясь на посторонние мысли.

Наружу мы выбрались к середине ночи. Один раз, уже у самой поверхности, я сам поспешил и чуть не сорвался, благо удержался, чуть не стесав локти. Артизар, в этот момент отдыхающий перед последним рывком, посмотрел вниз так, что в золотистом свете магических лучей показалось, будто сейчас он хочет, даже жаждет моей смерти.

Мальчишка без сил рухнул на снег, я принялся озираться по сторонам, соображая, куда нас занесло. Господь оказался милостив: совсем близко, всего в лиге левее, виднелось то, что осталось от серпантина.

Растущий, уже округлившийся месяц давал немного света, так что я разглядел безнадежно уничтоженную дорогу и уцелевший в долине город. Лавина сошла правее, протянув длинный белый язык по замерзшему озеру и задев несколько крайних причалов. Смотреть наверх не хотелось, но, чтобы убедиться, пришлось: Врат Святой Терезы больше не существовало. Ни удобной площадки, ни дома смотрителей – никакой возможности дозваться до внешнего мира в ближайшие три-пять месяцев.

— Они ведь, быть может, ждали помощи, – сдавленно, с трудом сдерживая истерику, пробормотал Артизар.

Мальчишка смотрел наверх так, будто надеялся, что, отзываясь на его боль и отчаянье, из-под снега выберутся живые и невредимые друзья.

— Будешь плакать – щеки отморозишь, – хмыкнул я, прикидывая, как удобнее спуститься в Миттен. – Подожди до теплого угла. Забьешься в него и вдоволь нарыдаешься.

— Эти люди были праведной паствой и верными слугами! – зло выпалил Артизар. – Они заслужили нормальные похороны!

— Предлагаешь мне перекопать склон? Или сам попробуешь? – Я криво усмехнулся. – Смерть в горах не хуже и не лучше любой другой. Помянем их. И пойдем.

Я ожидал, что вот теперь у Артизара точно сдадут нервы, что он назовет меня бессердечным ублюдком, может, раскричится или начнет приказывать. Но тот только опустил взгляд.

— Так неправильно, – пробормотал он и вытер лицо рукавом пальто.

— Добро пожаловать в наш гребаный несправедливый мир.