Книга Слуга, страница 168 – Ольга Болдырева

Темные глаза Селмы были совершенно сухими – ни намека на переживание или горе. Ее, кажется, вообще не тронула смерть отца Реджинманда. Но стоило фон Латгард повернуться, как та поспешно опустила взгляд в пол и сильнее прижала к груди альбом.

Выдавать ее я не стал: было бы слишком глупо, но на будущее запомнил.

— Конечно, дорогая, – смягчилась фон Латгард и, потянувшись, поправила теплую шаль на покатом плече Селмы. – Ты сегодня прекрасно поработала. Думаю, здесь мы обойдемся сами. Оставь только бумагу, чтобы кто-нибудь зарисовал символы, и иди домой, хорошенько отдохни.

Селма вытащила из конца альбома два плотных листа и протянула Артизару, посчитав, что остальным без того будет чем заняться. Следом ему в руки сунули карандаш.

— У вас тонкие и гибкие пальцы, герр Хайт. Думаю, вы справитесь. – Селма присела в книксене и поспешила за фрау Горст, замершей у дверей в ожидании… Знакомой? Подруги?

И мне категорически не понравилось, как они, покидая кирху, обменялись короткими, но довольными улыбками.

Сразу снимать отца Реджинманда с алтаря мы не стали, чтобы не упустить какую-нибудь важную деталь. Медикам со стороны смотреть было неудобно, и они ждали, когда полицейские все проверят и дадут доступ к телу. Но даже издали им удалось приметить, что, кроме глаз и сердца, святому отцу отрезали язык. Мне-то сначала показалось, что это гримаса нечеловеческой боли, а кровь запеклась на подбородке, потому что отец Реджинманд сильно искусал губы. Но стоило приблизиться, и стало понятно, что дело в ином. Убийца будто просунул в рот святого отца кисть целиком и с корнем вырвал язык. Теперь в застывшем оскале были видны зубы мудрости. Ну, наверное, все-таки они, я не очень разбираюсь.

— Чудовищно, – выдавил бледно-зеленый Артизар.

Я в кои-то веки был с ним согласен, хотя и мог бы выдать пару чернушных шуточек в тему.

По трупному окоченению и тому, как загустела пролившаяся на пол кровь, медики установили, что смерть наступила где-то в начале или середине ночи.

— Точнее скажем, когда сможем провести полноценные осмотр и вскрытие, – потер лоб старший медик.

— Убийца о вас позаботился и вскрытие уже провел – только посмотрите, какой аппетитный натюрморт, – все-таки ляпнул я, вызвав прицельный обстрел гневными взглядами.

Люди явно не забыли недавних слов фрау Горст, а потому остро отреагировали на мою шутку.

Надо заметить, что убийца все сделал ювелирно. На полу кирхи остались лишь отпечатки сапожек Фреджи Горст. Она же, видимо, пока в помрачении трясла отца Реджинманда, задела сигил, смазав часть линий. А убийца не оставил ни следа, ни зацепки. Конечно, полицейские собирались копать дальше, но я уже был готов поставить десяток марок на то, что не человек ответственен за это.

И как бы ни хотелось мне обвинить Горстов и провести над ними суд, я был вынужден отказаться от заманчивой идеи.

— Снова ритуал. – Фон Латгард поднялась с корточек после осмотра сигила, сделала несколько шагов в сторону, чтобы не мешать, и закурила прямо в кирхе.

Сигил нарисовали в стороне от алтаря, словно бы смерть отца Реджинманда и магический знак вовсе не были между собой связаны. Так, просто убийца совместил приятное с полезным.