Книга Слуга, страница 163 – Ольга Болдырева

Какая именно – предстояло выяснить.

Самое очевидное предположение – они оба состояли в секте. Но как это можно доказать без детских черепов и запрещенной литературы в погребе? Вряд ли безутешная вдова позволит беспочвенно чернить имя преставившегося супруга. А я, при всей своей паскудности, не желал на пустом месте наживать очередного врага, когда женщина еще могла поработать источником информации и пригодиться в дальнейшем расследовании.

Главное, чтобы фрау Воинт сама не состояла в секте.

За мной с любопытством ступал Маркус. То ли надеялся, что мне улыбнется удача, то ли следил, чтобы случайно ничего не сломал – платить-то полицейскому управлению.

Я ощупал стыки камина и стены, обитой дорогой тканью, на которой серебром были вышиты птицы и цветы, и глянул на широкую полку. На ней были несколько книг по праву и юриспруденции – зачитанные, распухшие от закладок, – массивные часы, украшенные вставками из белого золота, небрежно брошенный кружевной платок с крупным мотком ниток и блюдце с мелочью.

— Вот оно! – я так завопил, что служащие чуть не уронили носилки с телом.

Потянулся к блюдцу и лишь в последний момент отдернул руку.

— Что у вас? – Фон Латгард, придерживая шпагу, перепрыгнула пентаграмму, всмотрелась и чертыхнулась. – Что ж, так понятнее.

Артизар, оставшись на месте, с нетерпением переступил с ноги на ногу. Селма тоже отвлеклась от альбома и подняла темный недобрый взгляд.

Маркус вытянул шею и прищурился: кажется, зрение подводило его, ну так не мальчишка уже. Разглядев наконец, на что я показываю, он побледнел и нервно сглотнул.

Среди медных грошей лежал медальон с пентаграммой, в точности как те, что мы нашли в тайнике бургомистра Хинрича.

— Можно? – уточнил я. – Или пусть сначала фройляйн Гайдин зарисует?

— Берите, – вздохнула фон Латгард и повернулась к полицейским. – Дом обыскать. Лисбет Воинт пусть с сыном сидят у Горстов, раз такие друзья. Возьмите их под ненавязчивое, но пристальное наблюдение. Станет скандалить – задержать. Может, к смерти Аццо она и не причастна, в этом еще предстоит разобраться, но не заметить, что твой супруг – сектант… В это я не поверю.

Я подумал о письмах Ребекки и в очередной раз решил, что Самуилу сказочно повезло нарваться именно на меня. Фон Латгард, при всем трепетном отношении к бедному книжнику, вряд ли бы про его случай подумала иначе.

Так. Подождите-ка! У Горстов? Аццо – друг Отто? Кажется, я знаю, кто еще состоит в секте. Даже могу пару золотых поставить на это. Но с Горстом я разберусь сам. Сегодня-завтра загляну пообщаться на тему запрещенных практик.

Закончить с осмотром дома мы не успели. Обыск и обсуждение найденного медальона прервал уже знакомый посыльный. Раскрасневшийся, взмокший, запыхавшийся, он ворвался в гостиную, растолкав медиков и почти перевернув носилки.

— Фрайфрау! Фрайгерр! Кирха! Отец Реджинманд! – Отрывистые реплики ясности не вносили – лишь осознание, что беды на сегодня не закончились, а только начались.

У кирхи Вознесения Йехи собралась толпа. Мощеная улица, спускающаяся к набережной, была заполнена так, будто посреди зимы наступил Остерн. Некоторым даже пришлось подняться на ступени ближайших домов или отойти в тупик, где я познакомился с Бутцеманом. А со стороны Сильгена все шли новые зеваки, тревожно окликая знакомых. Что поделать: воскресенье, и миттенцы, встав пораньше, собрались на утреннюю службу. Быть может, не самые набожные спешили на ярмарку – сегодня она должна была работать целый день, – а тут непонятное происшествие – как пройти мимо?