Книга Вербы Вавилона, страница 86 – Мария Воробьи

— Царю было знамение, и теперь такое – на ритуале? Мы, потомки Навуходоносора, наверное, задолжали богине. Наш род чем-то провинился перед ней. – Бей-Аситу вздохнула. – Ведь кровь больше не идет? Отвезите ее в ваш храм и бдите над ней. Мы же – я и мои сестры – сегодня ночью будем говорить с богиней. Обычно после таких ритуалов мы спим, но Иштар чего-то хочет от нас, и лучше мне спросить ее сейчас, пока в моем лоне есть живое семя царя. Она так ответит вернее.

Убартум кивнула, а сама подумала: надо велеть молчать жрецам и слугам, что ритуал пошел не так. Но она не обольщалась в людской природе и знала: беды не утаить.

Убартум пошла обратно, прихрамывая и жалея, что не взяла своего посоха – в такие ночи, как эта, она особенно сильно чувствовала весь груз прожитых лет.

Наутро, когда Шемхет проснулась, ничего еще толком не прояснилось.

Айарту, сидя у ее постели, рассказывала о вчерашнем, увлекалась, сгущала краски. Шемхет – она была необычайно бледная – знала эту ее черту: увлекаться, преувеличивать, привирать. Знала, но все равно не смогла ей не поддаться и хотела плакать от стыда.

Потом Айарту сбегала за едой, а Шемхет закрыла глаза, откинувшись на подушку – ей хотелось снова спать и от самой мысли о том, чтобы встать, ее начинало мутить.

Она поела немного, а потом снова заснула и проспала почти сутки.

Когда она проснулась, Айарту позвала Убартум, и та сказала:

— Жрицы Иштар точно не знают, почему с тобой такое произошло. Одна из них придет сегодня и прочитает над тобой очистительные молитвы от пролившейся крови, пусть эта кровь и была твоей. Они будут ждать тебя через месяц, когда ты полностью поправишься, для ритуала продажи.

— Но Убартум… – потрясенно сказала Шемхет, – жрицы Эрешкигаль не проходят его.

— Обычно не проходят, – раздраженно сказала Убартум. – Но ты пройдешь. Это самый простой способ посвятить тебя Иштар, отдать ей должное, уважить ее. Сходишь – и вернешься, ничего сложного…

— А если… – Шемхет замялась.

Но Убартум ее поняла:

— Они тебе дадут средство. Обычно дети, родившиеся в результате этого, благословлены, но это вступит в спор с заветами пресветлой госпожи. Они знают, как сделать, чтобы детей не было.

Шемхет устало откинулась на подушки.

Несколькими днями спустя, когда она уже совсем поправилась, над ней отчитали положенные молитвы. И Шемхет вернулась к работе, стараясь не думать о назначенном сроке.

Она бы так и молчала, и старалась не думать, но в один из дней ее поймала Айарту. Они вместе работали в мертвецкой, омывали людей.

Айарту спросила:

— Как ты?

— Нормально, а почему ты спрашиваешь? – ответила Шемхет.

— Ну, вот этот ритуал… Прошедший, да и предстоящий тоже.

— Ну да, – сказала осторожно Шемхет. – Тревожно. Зачем я Иштар?

Ее ужасало это: какой-то мужчина получит власть над ней, а она ничего не сможет с этим делать. Какой-то чужой мужчина проникнет в ее тело, сделает с ней что хочет, и она должна будет ему подчиниться. Кровь, боль – не страшно. Страшна отданная власть.

Шемхет проливала свою кровь для обрядов. Шемхет многое делала через боль. Шемхет чтила законы. Но отдавать власть над собой – вот так! – она не отдавала.

«А мать мою – ее ведь тоже тогда не спросили… Отец не спросил, – подумала Шемхет и поежилась. – Поэтому, наверно, этот обряд должны проходить жены… Женщины уже, не девушки».