Книга Вербы Вавилона, страница 102 – Мария Воробьи

Мало кто из живущих в Вавилоне видел море. Большинство из них знали только степи и пустыни.

Но сейчас под зиккуратом раскинулось море. Мертвые стояли вокруг него, словно безмолвное море. Мертвое море.

Они смотрели вверх, не следили за живыми и, казалось, не двигались. Просто какая-то злая сила заставила их стоять. Они выглядели пугалами.

Они не могли взойти на зиккурат – какое-то волшебство хранило его, не давало мертвым встать на ступеньки.

Но и люди не могли его покинуть.

Людей было много. Огонь, пылавший на вершине зиккурата, привел сюда многих, очень многих. Мертвым не нужен огонь. Огонь – творение человеческих рук. Сюда шли, как на маяк, пока могли пройти, пока мертвецы не взяли его в полное кольцо.

Сейчас к нему уже нельзя было подойти, но раньше было можно – и многие успели пройти. Спустя часы сюда добирались многие, спустя ночь – только хорошо вооруженные отряды. Спустя сутки не приходил уже никто. Все живые были наверху, все мертвые – внизу, как полагается.

Шемхет обошла зиккурат. В большинстве своем здесь были мужчины: охранники, воины, стражи – те, кого так просто не убьешь. Но нашлись и женщины. К ним Шемхет решила подойти потом – она знала: стоит ей присесть к ним, как уходить уже не захочется.

Несколько жрецов Мардука стояли возле дверей во внутренние помещения. Шемхет понимала их сомнения – некоторые вещи нельзя было видеть непосвященным, да даже входить внутрь. Но людям некуда было деться от дневного зноя и ночного холода, а храм Мардука очень большой – не все же места абсолютно запретны?

Шемхет пошла дальше.

Кто-то захрипел снизу, недалеко от нее. Это был воин. Он лежал, раскинувшись, крупные капли пота выступили вокруг его рта. Воин был бледен, и хотя глаза его были широко распахнуты, он словно никого не видел.

Перед воином на корточках сидел ашипту. Губы его уже не твердили никаких заклинаний, и Шемхет не заметила никаких ритуальных предметов, даже соляной горки.

Она подошла, села рядом и сказала:

— Я жрица Эрешкигаль. Куда он пойдет, как думаешь? К выздоровлению?

Ашипту очень медленно перевел глаза на нее и спросил:

— Ты можешь их остановить, жрица Эрешкигаль?

— Нет, – ответила Шемхет. – Ты можешь сжечь их своим колдовским огнем?

— Нет, – сказал ашипту и снова повернулся к воину. – Я прочитал несколько заклинаний, но они, кажется, не подействовали. Все вокруг искажено. Ничего не работает должным образом. Если он проживет еще два часа, может, повернется к живым.

— Я буду среди женщин, – сказала Шемхет. – Позови меня, если я понадоблюсь.

Она встала. Продолжила пробираться через зиккурат и вдруг почувствовала, как разрозненный людской хаос начал преобразовываться чьей-то упрямой волей. Стражники расходились в стороны группами по трое, где-то стали натягивать ткань для укрытия. Кто-то взял на себя руководство – кто-то, кого послушали… Если бы Шемхет начала всех организовывать, ее бы не послушали. Она поспешила к женщинам.

Там ее ждала неожиданность: дочь сногадателя, одна из близнецов, была среди них. Она носила ребенка под сердцем. Огромный живот возвышался над нею, он двигался, жил – казалось, что женщина является к нему придатком, а не наоборот.

Шемхет недоуменно уставилась на дочь сногадателя, не понимая, как такое могло быть: еще день назад они встречались в храме Иштар! И никакого ребенка не было. Но потом поняла: на ритуал приходила одна сестра, а сейчас на широкой ладони зиккурата лежала другая.