Книга Черная Панна, страница 110 – Екатерина Стрингель

В зал вошла пожилая женщина в строгом платье и двое молодых батюшек. Они подпалили ладан в золотистых кадилах и принялись ходить с молитвенниками в руках кругами, громко распевая текст хорошо поставленным голосом.

Слез не было, происходящее казалось слишком нереальным, ненастоящим, искусственным, как цветы, которые нельзя приносить. Только один вопрос крутился в голове: «Что я здесь вообще делаю?»

«Арсений, вставайте, хватит притворяться, вы не можете быть мертвы. Вы же Гротус, вам нельзя умирать…» – вертелось в сознании.

Настя смотрела на ровные, расслабленные черты лица Арсения, морщины между бровей выпрямились или скрылись под гримом. Больше всего на свете хотелось, чтобы он встал, отряхнулся и они отправились вместе в замок обсуждать эту нелепую ситуацию за чашкой чая с сырниками.

«Давайте же, вставайте!» – взмолилась Настя.

Громкость пения нарастала, кружилась голова от запаха ладана, шипы от роз впивались в нежную кожу пальцев, а слезы все не текли. Борис держал Лену за руку, она тихо плакала, Глеб рассматривал потолок, стараясь не глядеть никуда больше, остальные агенты скучковались, перешептываясь между собой. Людмила стояла возле Насти и громко всхлипывала, она подошла к ней и приобняла. У каждого в руках были цветы.

Пение стихло, батюшки ушли, в помещении остались только сотрудники ОРА, Людмила и женщина с грустным лицом в костюме. Все по очереди подходили к пьедесталу, говорили прощальные слова и клали цветы на тело. Когда подошла Настина очередь, ком застрял в горле, мысли спутались, она не смогла выдавить из себя ни слова. Поэтому молча положила розы и отошла.

— Все попрощались, кто хотел? – низким голосом спросила женщина в костюме.

Борис вышел вперед и попросил дать ему возможность сказать прощальное слово, женщина одобрительно кивнула.

— Арсений был мне хорошим другом и напарником, – его голос дрожал. – А еще он был отличным агентом, директором музея и просто замечательным человеком. Он сделал то, что не удавалось никому из агентства долгие столетия. Арсений Владленович Гротус, покойся с миром.

«А. В. Гротус… Это же… Это же!» – инициалы легко складывались в анаграмму «Август». У Насти по коже забегали мелкие разряды тока, она быстро заморгала, согнула руки и прижала к груди, пытаясь сдержать сердце, готовое вот-вот выскочить и разбиться о гранитный пол.

Агенты подняли крышку гроба и медленно водрузили поверх. Неестественное лицо Арсения, безупречный костюм и россыпь живых цветов скрылись в темноте.

— Покойтесь с миром, – тихо выдохнула женщина.

Она подошла к пьедесталу, поднесла руку к самому краю и решительным движением нажала на красную кнопку. Раздался шум, скрип, гроб пришел в движение и медленно пополз вниз. По мере того как он опускался, внутри нарастало напряжение, черный комок боли рос в размерах, раздувался. Крышка скрылась, люк захлопнулся, обдав Настю жаром и запахом гари от печей под землей. Комок лопнул, тело сжалось в конвульсии, и слезы полились градом, скрыв реальность. Больше не осталось ничего: ни прощального зала, ни агентов, ни мраморного пола, ни красной кнопки. Только размытые пятна и соленый вкус во рту.

Свет в подъезде – тусклый, пахнет – сигаретным дымом, под ногами – скользко из-за снега, налипшего на сапоги. Настя старалась концентрироваться на простых вещах, чтобы думать только о них, а не о том, что произошло. Стоило хоть на миг перестать перечислять в сознании ощущения и предметы вокруг, и перед глазами тут же возникал палец с некрасивым маникюром, нажимающий на красную кнопку, а в ушах – треск подъемного механизма. И снова к горлу подкатывал соленый ком.