Книга Черная Панна, страница 109 – Екатерина Стрингель

— Хорошо, – согласился Борис. – Сделаем это, как только разберемся со всем. Иванович все еще на свободе и может быть опасен. Нужно быть осторожными.

Все кивнули, Настя встала из-за стола, посчитав собрание завершенным, и пошла на выход, Лена побежала за ней. Они с Борисом уже не скрывали отношений, поняв, что большую часть запретов Кодекса придумали руководители разных периодов, вписывая их туда собственноручно, чтобы контролировать агентов. Борис с радостью отменил почти все.

— Ты как? – спросила Лена, догнав Настю на крыльце.

Она молча глотала морозный воздух открытым ртом, прикрыв глаза. Заметив через пару минут, что Лена все так же стоит рядом и сочувствующе смотрит, прошептала:

— Я… никак, – голос Насти дрожал. – Мне тяжело это принять. Постоянно кажется, что он все еще находится в Несвижском замке, гоняет нерасторопных гидов или сидит в кабинете, ест конфеты «Столичные» и выбирает новый экспонат на сайте аукциона. А все, что произошло, – это ложь, постановка, хорошо отыгранный спектакль. Это не может быть правдой. Он слишком жив в моем сознании.

— Мне тяжело даже представить твою боль. – Лена подняла глаза в небо. – Я видела, что между вами есть связь, он был дорог тебе.

— Был… Есть.

— Через час нам надо быть в крематории, едем всем отделом. – Она подошла и обняла Настю. – Ты справишься? Если не хочешь, можно не ехать.

— Я поеду. – По раскрасневшейся на морозе щеке потекла горячая слеза. – Мне нужно. С родителями мне тогда не дали попрощаться, и это ужасно. Я должна быть там.

У единственного в Беларуси крематория не было точного адреса, его координаты указывались лишь цифрами, без названия улицы. Заснеженная аллея с темными елями по бокам вела к высокому монументальному зданию из красного кирпича и черных гранитных плит на фасаде. Идеально ровные геометрические гладкие формы без единого завитка или округлости. Черно-красное здание выглядело зловеще, как портал в ад. Жуткой атмосферы добавлял еще и лабиринт из гранитных стеллажей, похожих на шкафчики камер хранения в магазинах. Только там хранились не вещи, а урны с прахом, прикрытые гранитными прямоугольниками с указанием, чей пепел там покоится.

На крыльце перед графитово-черной дверью в обрамлении темного гранита стояло несколько кучек людей в темной одежде с живыми цветами в руках. В крематорий запрещено приносить искусственные по правилам пожарной безопасности. Настя тоже сжимала в кожаной перчатке букет красных роз. Она не знала, нравились ли они Арсению, но такие любила она, наблюдение за переливами бархатного бордового цвета немного успокаивало.

Их ждали во втором, самом большом ритуальном зале для прощания. Красные стены, гранитный пол, высокие потолки и вытянутые окна. Возле дальней стенки зала белела конструкция из составленных воедино вертикальных полос, сверху зачем-то был приделан металлический круг. Посреди помещения стоял гранитный черно-белый пьедестал, а на нем – гроб из темного дерева. Из колонок доносилась зловещая органная музыка, пахло нафталином, ладаном и гвоздиками. На фронтальном краю пьедестала была сделана выемка, а в ней – красная кнопка.

Борис, Настя, Лена и другие агенты сняли верхнюю одежду и пошли в зал. Настя заметила, что, кроме них, туда пришла только Людмила, администратор «Гетмана», больше никого не было. Они подошли к гранитному пьедесталу и встали по обе стороны от него. В гробу лежало тело Арсения. Гримеры явно перестарались с тональным кремом, кожа выглядела неестественно, подбородок начисто выбрит, а волосы уложены не так, как он носил при жизни. Одно осталось неизменным: безупречный костюм с белой рубашкой.