Книга Чудовища на Полынной улице, страница 99 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

— Что это за тварь такая была? – выдавил из себя Сальваторе, немного отдышавшись.

— Это было похоже на моначьелло.

— Сестренка, опять ты за свое. – Флавио закатил глаза и прибавил хода.

— Как? – переспросил Сальваторе.

— Моначьелло – это низшая нечисть, дух, – терпеливо пояснила Франческа. – Появляется в виде зверя и ходит в монашеском одеянии. Колпак на его голове обычно красный, но этот был в черном. Это очень и очень плохой знак. Что-то произойдет.

— Чушь какая-то. – Сальваторе помотал головой. – Наверняка кто-то просто пробрался на остров и разыгрывает туристов. Я оставил там оборудование для замеров – вот что по-настоящему плохо.

— Можем вернуться, – подал голос Флавио.

— Нет! – хором выкрикнули Франческа и Сальваторе и переглянулись.

Остаток пути плыли молча. Сальваторе трясло от раздирающего душу страха и непонимания, что произошло. Раньше он снисходительно улыбался, когда кто-то начинал рассказывать о сверхъестественном, а теперь сам стал свидетелем подобного. Сальваторе честно старался убедить себя в обратном, но не выходило. Сердце бешено билось, в мыслях царил хаос, пальцы подрагивали, майка прилипла к спине, мокрая от пота. Очень хотелось в душ, смыть с себя грязь Повельи. И воспоминания желательно.

Катер бодро разрезал волны, соленая вода брызгала в лицо, закат цвета спелых абрикосов ложился на воду и подсвечивал остров мягким рассеянным светом, словно там санаторий, а не жуткие развалины психбольницы; будто бы там в лесу не водится нечто страшное и непонятное. Дыхание выровнялось, и сознание принялось саботировать попытки признать существование чего-то необъяснимого. Наверняка это всего лишь переодетый карлик, а тени в лесу – это стая бродячих собак или волков. Встретить таких на глухом острове тоже страшно, но, во всяком случае, реалистично.

Франческа предложила поужинать в ресторане при отеле, Сальваторе согласился, Флавио же предпочел отправиться спать. Круглые столики с накрахмаленными клетчатыми скатертями располагались на террасе второго этажа «Виллы Ванесса», каждый украшала стеклянная вазочка с миниатюрной розой, а стулья из ротанга были повернуты в сторону ускользающего заката. Паскаль разместил Франческу и Сальваторе возле размашистого лимонного дерева в массивном горшке, поставил перед ними бокалы с водой и долькой лайма. На ужин подали каннелло́ни^[21] в грибном соусе и по просьбе Сальваторе – до неприличия крепкий кофе. Очень хотелось, чтобы обжигающий напиток помог снять морок.

Кофе оказался действительно хорошим: крепким, терпким и горячим. Но прогнать им навязчивые мысли не удалось: измерительные приборы остались лежать на траве Повельи.

Сальваторе старался отвлечься и сосредоточиться на чем-то реальном: по небу слоями расползались закатные оттенки от нырнувшего под воду солнца, а в воздухе витали запахи лимона, оливок, гортензий, которые дополнял тонкий аромат духов Франчески. Она держала спину ровно, ела, не касалась кистями стола. Каннеллони оказались до безумия вкусными, тающими во рту. После пробежки страсть как хотелось поесть, хоть до этого из-за жары и кусок в горло не лез. Следом принесли аппетитный тирамису: желтый крем, приправленный какао-порошком, окутывал печенье савоярди облаком и быстро исчезал с тарелок.