Книга Чудовища на Полынной улице, страница 100 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Говорить о случившемся не хотелось, да и место было неподходящим: рядом сидела дама с коляской, а чуть дальше – два пожилых итальянца, которые оживленно обсуждали былые путешествия по миру до локдауна.

Сальваторе невольно вслушивался в их беседу: один из них рассказывал про дельфинов, которые пару лет назад вернулись в каналы Венеции, пока город пустовал. Совсем рядом раздалось негромкое копошение и злобная брань. Речь немного отличалась от привычного итальянского языка. Он знал, что существует венецианский диалект, но до этого ни разу его не слышал. Говорят, в нем сохранились некоторые греческие слова и звуки.

— Ehi! Vaca spaventosa^[22], – низкий пронзительный голос доносился из белой тряпичной коляски с рюшами. – Nutrime presto!^[23]

Сальваторе отложил вилку с кусочком тирамису и растерянно заозирался, пытаясь понять, на кого бранятся, а главное – кто. За соседним столом сидела только миловидная шатенка в пурпурном сарафане. Она медленно ковыряла ложкой десерт и покачивала ногой, не замечая ругани. Сальваторе заметил в ее ушах белые палочки беспроводных наушников. Не слышит, наверное. Затем она достала из коляски младенца, вынула из сумки бутылочку с соской, засыпала белый порошок из пакетика, развела водой. Взболтнула бутылочку, нагрела под мышкой, достала ребенка из коляски и принялась кормить.

— Uffa! Che tipo di spazzatura? Profuma come un vecio can^[24], – снова раздалось причитание, сопровождаемое неохотным причмокиванием.

С каких пор младенцы бранятся, как старые фермеры? Сальваторе оторопело смотрел на происходящее и не знал, как реагировать. Франческа тоже начала разглядывать ребенка. Из-за пеленок показалось пухлое румяное лицо, но, когда его голубые глаза встретились со взглядом Сальваторе, на миг оно превратилось в сморщенную нахмуренную морду с красным носом.

Франческа вскочила со стула и ринулась к соседнему столику. Быстрым движением она выхватила младенца из рук матери и побежала в подсобку. Девушка в сарафане вскрикнула и помчалась за ней, Сальваторе отправился следом, чуть не сбив Паскаля с тарелками в руках. На кухне он застал немую сцену, достойную театра абсурда: Франческа держала ребенка за ногу над пустой кастрюлей, шатенка истошно вопила и пыталась ее остановить. На крики прибежал Паскаль и, увидев происходящее, вопросительно посмотрел на дочь, требуя объяснений.

— Папа, это барабао, я видела! – заорала Франческа, пытаясь удержать брыкающегося младенца.

— Вы с ума сошли?! – выкрикнула шатенка. – Это мой сын!

Паскаль с небывалой ловкостью схватил из ящика соль, смешал щепотку с водой, обмакнул пальцы и окропил младенца раствором. Тот начал дергаться еще сильнее, шипеть и ругаться, лицо покрылось морщинами, вместо белого с мелкими узорами подгузника проявились миниатюрные красные штаны, как у гнома.

— Vecchio schifoso!^[25] – заверещало существо.

Шатенка отшатнулась и чуть не упала, Сальваторе вовремя ее поймал. Паскаль выхватил нечисть из рук Франчески, бросил в кастрюлю и прикрыл крышкой, перемотал пищевой пленкой в несколько оборотов и убежал с ней на первый этаж.

— Что это, черт подери, было?! – выпалил Сальваторе, обмахивая полотенцем шатенку, пока та глотала воздух бледными губами. Наушники выпали и теперь валялись на полу.