Книга Чудовища на Полынной улице, страница 65 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Арина всхлипнула и хотела дать себя обнять, но вдруг сознание обожгла мысль: дед всегда верил в нее и ее дар. Он бы никогда не сказал, что его Тучка может навредить кому-то. А значит…

— Кто ты такой? – Арина подалась назад и вжалась в стенку.

Улыбка слетела с губ деда, глаза потемнели.

— Ты не можешь получить человека, пока он сам тебе не сдастся, так? – улыбнулась Арина. Пальцы начало покалывать от ощущения собственной силы, внутри проснулся полуночник. Но прежде, чем дед – а вернее, сотон – успел ответить, раздался звонкий голос:

— Море волнуется два!

В ту же секунду стены, потолок и пол поплыли, смешались в бурлящее месиво, Арина зажмурилась. Только бы сотон не выбрал День-Который-Нельзя-Вспоминать, только бы не выбрал День-Который-Нельзя-Вспоминать, только бы…

Не осталось никаких цветов, кроме серого. Руины тускло дымились, пахло пылью, зимой и жизнью, которой больше никогда уже не будет.

— Что ты наделала? – Мать встряхнула Арину за плечи, в выцветших глазах – ничего, только боль.

— Я не хотела… – пробормотала Арина. – Если бы ты знала, что он делал с Софой, если бы…

— Разве преступление одного снимает ответственность с другого? – Папа – нет, какой он папа, дядя Сережа, всего лишь дядя Сережа – встал из-под завалов так легко, словно поднялся с дивана. Его лоб был пробит, кровь стекала черными струями по побелевшему лицу, капала на порванную полосатую рубашку – подарок Арины на Новый год.

Мать исчезла. Арина смотрела на дядю Сережу, не в силах ничего сказать. Она забыла про все – и про сотона, и про остров. Реальными были только руины дома и призрак того, кого Арина хотела называть папой.

Дядя Сережа приблизился:

— Теперь ты понимаешь, почему должна исчезнуть? – Потрескавшиеся губы тронула грустная улыбка. – Ты убийца, Арина. Думаешь, Софе нужна такая сестра?

Он провел рукой по щеке, совсем как дед, и Арина рухнула на колени. Дядя Сережа был прав. Арина могла сколько угодно говорить, что хотела защитить Софу, что все это – ради нее, но она – убийца. И всегда ею была, это заложено в ней с рождения, с того самого момента, когда полуночник стал ее ветром.

— Исчезнуть – не то же самое, что умереть. – Дядя Сережа погладил Арину по голове. – Это как выздороветь после долгой болезни. Не будет ни боли, ни сожалений. Не будет ничего. Просто скажи «да» – и все закончится.

Арина прижалась к коленям дяди Сережи. На одно короткое, отчаянное мгновение она хотела сказать «да», а потом в голове раздался голос деда: «Такие, как мы, Тучка, раньше боролись с сотонами, заставляли их держаться подальше от людей».

И Арина поняла, что должна делать. Она отпрянула от дяди Сережи и посмотрела на него снизу вверх:

— Оставь остров. Дай свободу всем, кто тут находится. И нам не придется драться.

— Драться? – рассмеялся дядя Сережа. – Ты хочешь драться? – И вдруг начал уменьшаться в размерах, пока не превратился в Софу. Сестра весело посмотрела Арине в глаза и прошептала: – Ты собираешься драться со мной?

— Да, – выдавила Арина. Сестра засмеялась звонко и светло, приблизила лицо к уху Арины и прошептала:

— Море волнуется три.

И наступила темнота.

Арина тонула. Она заставила себя вынырнуть и вдохнула – так глубоко, как могла. Вокруг ревела морская мгла, заливала нос и рот ледяной яростью, хохотала голосом сестры. Арина схватилась за перевернутую лодку, прижалась к пропахшему солью дереву и зажмурилась. Полуночник, сейчас имел значение только он, он один.