Книга Чудовища на Полынной улице, страница 138 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Эля испугалась их алчных намерений, словно «сэкономим» звучало как «оставим в горах на съедение волкам». Ксюша потянула ее за руку и усадила рядом с собой, а потому дальнейшие шепотки организаторов остались позади. В подругах Эля видела довольство: вдали от серых столичных будней все они разрумянились, а давно залегшие под глазами круги посветлели.

— Посмотри, как ты тут хорошо получилась! Скину тебе через airdrop? – Майя сунула Эле под нос фотографию, обработанную модным фильтром. Некрасиво распушился хвост, и из-за того, что она в футболке, волосы на руках были видны. Внутри Эля скривилась, но вслух поблагодарила, а потом переключилась на мысли о следующих этапах путешествия. Себя она чувствовала третьей организаторкой – это она же всех сюда затащила.

Если все пойдет по плану, дальше – отдых в гостевом доме, а завтра балкарский завтрак с местными, поездка на самый высокий водопад Абай-Су, долины и верховья ущелий, балки… Третий день – Приэльбрусье, потрясающий вид на самую узнаваемую гору России… программа тура, как заевшая пластинка, коротким видео крутилась в голове нон-стоп.

— Сейчас принесут осетинских пирогов! – радостно сказала Ксюша, и Эля вздрогнула, вновь включаясь в разговор. – Ну или каких-нибудь других лепешек, это все-таки не Осетия… Лепешки – основа кавказской кухни наряду с шашлыком.

Ее заумный тон такой привычный – в Суздале она тоже рассказывала, что медовуха – это не только мед. Эле захотелось прислониться к ней плечом, чтобы спрятаться за чужой уверенностью.

— Камон, герлз! – отозвалась Майя. – Я шашлык есть не буду. Фу.

— А я за кусок свинины душу продала бы, – почти рыкнула голодная Диана. – Но лепешка тоже сойдет. – И она переключила свое внимание на Элю. – А ты чего-нибудь хочешь?

— А разве есть выбор? – неловко отозвалась Эля, не ожидав такого заботливого вопроса. Диана озадаченно нахмурилась, а потом рассмеялась. Меню перед ними и правда не было. А ради ее улыбки Эля не стала говорить, что на Кавказе свинину вряд ли подадут.

Худшие опасения сбылись – организаторы подали на стол скромную еду. Эля оглянулась и попыталась увидеть кого-нибудь сказочного, рукастого. Женщину в платке и фартуке, которая разминает лепешки сухими старыми пальцами. Или бородатого мужчину, который рубит барана (Майя, прости) прямо сейчас на заднем дворе, чтобы гости были счастливы и умыты кровью гостеприимства. Но если эклектичный Кавказ и крылся в этом тесном деревянном зале, то разве что спрятался в папахе, висящей в углу на вешалке как святыня.

Эля с ночи не спала и не ела, поэтому подсохшие лаваши и красный соус ей приглянулись. Она рвала хлеб руками, окунала в пластиковый контейнер с томатной жижей и жевала, жевала, жевала упрямый клейстер. Организаторы выглядели чуть виноватыми, но, очевидно, не смогли позволить большего. «Почему мы едем одни? – думала Эля. – Почему группа такая маленькая? Почему мы отстаем от программы? И где заночуем?» Она столько раз задавала вопросы сегодня, что на новые просто не осмелилась. А девочек, несмотря на перекошенные недовольством лица, все устроило.

К Ксюше – известному магниту для мужчин – подсел кто-то в той самой загадочной куртке, которую у Эли появился шанс разглядеть. Она увидела надпись на рукаве, но почти ничего из написанного не поняла. «Научная экспедиция гоминологов России им. Анны Шмидт».