Онлайн книга «Дорога в 1000 ли»
|
— Мы их не гоним, милая барышня, а сопровождаем к месту общего сбора. — Это – куды? – через голову Арины спросил Кузьма. — На лесопильню Мордина, – ответствовал казак, всё так же поигрывая нагайкой. — А чё ж с ними так бесцеремонно? — Они с нами тож не больно-то церемонятся, – кивнул казак в сторону Амура, откуда шёл непрерывный артиллерийский гул и доносились разрывы. — Ладно, соберёте, а чё опосля? – не унимался дед. — Опосля, согласно указанию атамана, отправим на ихний берег. – Верховой оглянулся на колонну, которая уже полностью миновала усадьбу Саяпиных. – Извиняйте, ваше благородие, служба! – И лёгкой рысью пустился догонять ушедших. Арина и дед переглянулись. — Ваны! – воскликнули они одновременно. — Ну-ка, унучка, – заторопился Кузьма, – слётай к Ванам, проведай, чё там и как. Скажи Сюймину, пусть к нам перебираются, от греха подальше. Этот сбор добром не кончится: грабежи начнутся, а то и убивства. Народ жутко обозлён обстрелами и отыграется на неповинных. Беги, беги, Еленка! А я к генералу схожу: может, весточка из Сунгари пришла. Весточка пришла, но безрадостная: Сунгари окружён, со дня на день повстанцы и китайская армия начнут штурм. В Хабаровске готовится отряд генерала Сахарова на выручку сунгарийцам, но сил пока недостаточно. Ван Сюймин прятаться у Саяпиных отказался. — Не важно, в каком ты живёшь мире, – сказал он Еленке, – важно, какой мир живёт в тебе. Так сказал Учитель. Еленка со слезами рассказала Фанфан и Евсевии-Цзинь, как по улице гнали их сородичей, как издевались над ними казаки и солдаты. Сюймин тоже слушал и молчал. Жена и дочь ни о чём его не просили, они проводили Еленку до дверей, и Фанфан сказала по-китайски, а Цзинь перевела: — Ступай, дочка, домой. Пусть будет то, что должно быть. Цзинь заплакала, обняла Еленку и шепнула: — Передай Ивану, что я его люблю. Еленка в ужасе затрясла её за плечи: — Ксюша, ты с ума сошла! Пойдём к нам! Мы тебя укроем! — Не могу. Отец сказал… Она повернулась и убежала в дом. Фанфан пошла за ней. Еленка постояла, прислушиваясь – за дверями что-то кричал Сяосун, – вздохнула и побрела домой. А в доме, как только они вышли, Сяосун бросился перед отцом на колени: — Отец, нас всех могут убить! Пожалей себя, нас пожалей! Но Сюймин был непреклонен: — Если кто-то хочет тебя сильно обидеть, значит, ему еще хуже. Так учит Кун-цзы. Русским хуже, чем нам, поэтому они так себя ведут. — Кун-цзы умер две тысячи лет назад! Тогда всё было не так! – Сяосун вдруг замолчал, что-то припоминая – это было видно по его лицу: тёмное от страха, оно словно сжалось, а затем разгладилось, посветлело, и мальчишка завопил с новой силой: – Но разве не Кун-цзы сказал «Три вещи никогда не возвращаются обратно: время, слово, возможность. Поэтому не теряй времени, выбирай слова, не упускай возможности»? Ты, отец, эту заповедь нарушил! Невозмутимость Сюймина пропала мгновенно. — Кто… кто тебе это сказал?! – задыхаясь, прошептал он. — Прочитал в твоей книге! У Сюймина была старинная книга «Лунь Юй», или «Суждения и беседы», откуда он черпал мудрость Учителя, но он и предположить не мог, что кто-то кроме него разбирается в ней. — Ты умеешь читать древние тексты?! Кто научил?! — Сестра… Ну да, он же сам научил дочь читать и писать, а она, оказывается, передала своё умение брату. В этом нет ничего страшного, наоборот, мальчик лучше будет разбираться в жизни и людях, но… обвинить отца в отступлении от учения Кун Фуцзы – это… это… |