Книга Дорога в 1000 ли, страница 70 – Станислав Федотов

— Наши командиры тоже базлать умеют, – откликнулся тот.

Они сидели на кнехтах на носу парохода – несли боевую вахту. Ружья, как было приказано, на вид не выставляли, однако держали наготове: всякое может случиться.

— Смотри, белыми тряпками машут, – сказал Фатеев. – Остановиться, что ль, требуют?

— Нельзя нам останавливаться, у нас груз военный.

«Михаил» и в самом деле не собирался останавливаться: плицы колёс по-прежнему равномерно шлёпали по воде, в глубине корпуса парохода шумно вздыхала машина.

Миновали Айгун, прошли импань, городскую крепость, версты на две выше по реке, и приближались к деревне Сандагу. Везде по берегу тянулись окопы, полные солдат, возле деревни виднелась артиллерийская батарея.

Фарватер отвернул от китайского берега, пароход стал отдаляться, и тут из окопов выскочили несколько командиров (уж больно громко кричали и размахивали палками), по их команде берег ощетинился ружьями.

— Пригнись! – скомандовал Нефёдов. – Пальба начнётся – и нам прилетит.

Как в воду глядел. Первый залп раздался на последних словах старого матроса, и одна из первых пуль, пробив фанерный фальшборт, впилась в левое плечо Нефёдова. На фальшборт и палубу брызнули струйки крови.

— Так это чё, война? – с ужасом спросил Фатеев.

— Война, война, – сквозь зубы ответил Нефёдов, зажимая рукой рану. – Найди, чем перевязать. Тряпку подлиньше…

Фатеев метнулся в трюм.

С берега забухали пушки. Перед носом «Михаила» взметнулись фонтаны воды. Тотчас смолкла машина, остановились колёса. Пароход понемногу начало сносить течение.

Из рулевой рубки донеслась команда «Спустить якорь!». Прибежавшие два матроса, не обращая внимания на лежавшего на палубе Нефёдова, подкрутили кабестан, высвобождая ступор якорной цепи, цепь загрохотала в палубном клюзе, якорь шлёпнул по воде, и через несколько секунд сползание парохода по течению прекратилось.

К этому времени вернулся Фатеев с мотком протирочных тряпок из машинного отделения. Нефёдова перевязали и проводили в кубрик. Проходя по левому борту, матросы видели, как к «Михаилу» и баржам спешат лодки с вооружёнными людьми. Две из них ткнулись в борт парохода выше и ниже колеса, и на палубу ловко, как обезьяны, запрыгнули солдаты с ружьями и офицер с палкой и саблей на боку.

На пароходе кроме команды никого не было, китайские солдаты быстро обежали все помещения, нашли несколько ружей, доложили офицеру. Тот отдал приказание, и ружья были сброшены в лодку. Матросы было дёрнулись не отдавать, но солдаты взяли всех на прицел, и капитан приказал:

— Отставить! Пускай забирают. Это – провокация. Не хватало ещё, чтобы нас, как фазанов, постреляли, а потом объявили, что мы войну начали.

На барже с боеприпасами находился сопровождающий штабс-капитан Кривцов и несколько прикомандированных казаков охраны. Китайские чиновники осмотрели груз, и старший, в голубом халате, расшитом фазанами, и голубой конической шапке с золотым шариком, важно сказал Кривцову на ломаном русском языке:

— Элосы плавание по Хэйлунцзян заплещено. Глуз надлежит конфисковать.

— Они Амур называют Хэйлунцзяном, ваше благородие, – сказал штабс-капитану стоявший рядом казак. – Плавать запрещают.

— Что такое «элосы»?

— Эросы. Тоись русские.

— Кто у вас начальник? – спросил Кривцов чиновника. – Кто запретил?