Книга Ближние соседи, страница 36 – Станислав Федотов

Джимы для весны в ту пору заказывать не имело смысла, отложила до марта, а собралась лишь в начале апреля, когда живот уже заметно округлился. У Ван Сюймина были гости: приехала Цзинь и привезла сына, четырёхлетнего Сяопина. Внук хозяйничал в мастерской деда, играл с обувными колодками, обрезками кожи, а Цзинь отправилась закупить продукты для праздничного обеда: Сюймин приезд дочери с внуком посчитал большим праздником. Марьяна на минутку разминулась с ней, зато смогла вдоволь налюбоваться златокудрым и зеленоглазым Сяопином, который щебетал по-китайски что-то придуманное для игры. Он ни к кому не обращался – говорил для себя. Дети, играя, любят сочинять.

«Как же он похож на маленького Ваньку», – глядя на мальчонку, думала она, в то время как Сюймин обмерял её ногу.

Она оставила родительский дом, как только исполнилось семнадцать, красотке Цзинь тогда было лет десять, а Ивану – двенадцать, но одного взгляда на Сяопина было достаточно, чтобы понять, чей он сын.

«Ах, Ванька, Ванька, – сокрушалась Марьяна, – что же у вас не срослось?»

Она слышала про благовещенское утопление, но это случилось уже так давно и никак не связывалось с семьёй китайского друга, как будто бы и не было.

Отвлёк её от грустных мыслей сердитый возглас Ван Сюймина:

— Говорю, говорю, и всё мимо ушей!

Мастер мерял и записывал результаты на листе бумаги, на котором уже красовался контур ноги Марьяны, при этом вроде бы по-стариковски что-то бормотал себе под нос. Однако это со стороны могло показаться, что бормочет, на самом деле Марьяна хорошо понимала каждое слово, просто отвлеклась на мальчонку.

— А? Чё? – спохватилась она.

— Какую кожу будешь брать? – Сюймин выложил образцы и пробормотал: – Бежать надумала?

Марьяна перебирала образцы и отвечала, почти не разжимая губ:

— Надумала, но нескоро. Война вот-вот закончится, тогда будет проще. Подождём.

Она выбрала кожу вишнёвого цвета. Ласково погладила почти шёлковую поверхность и громко спросила:

— Перчатки такие сшить сможешь?

Ван Сюймин, ни слова не говоря, достал лист бумаги и обрисовал на нём ладони Марьяны. Потом сделал замеры.

— Приходи через неделю на примерку.

— Жалко, Цзинь не увижу. Внук у тебя красавец, – заметила Марьяна.

— Кровь хорошая, – скупо откликнулся Сюймин. – А Цзинь, может быть, ещё увидишь. – И сразу, без перехода: – У тебя с японцем любовь?

— Обещал отпустить, когда рожу.

— Великий Учитель сказал: «Чтоб узнать, где живет твое сердце, обрати внимание, где бродит твой ум в минуты мечтаний».

— Сердце тут ни при чём! И твой Учитель – тоже! – сердито сказала Марьяна и встала. – Цзай цзень, фуцин!^[7]

— Цзай цзень, нюэр^[8]!

13

Цзинь задержалась, потому что встретила брата. С ним был молодой человек, который при виде Цзинь просто окаменел.

Сяосун, расцеловавшись с сестрой, оглянулся на него и не смог удержаться от смеха:

— Чаншунь, очнись! У тебя такой вид, будто ты увидел богиню. Это всего лишь моя сестра Цзинь. – И представил: – Это Дэ Чаншунь, наш брат по благовещенской бойне.

Цзинь и Чаншунь обменялись приветствием гуншоу^[9]. Чаншунь по-прежнему не отводил взгляда от девушки.

— Да что ты к ней прилип? – возмутился Сяосун. – Посмотри, она даже заалела от смущения.

— Простите, – пробормотал парень. – Я… я не могу…