Онлайн книга «Ближние соседи»
|
Тот давний июль окатил его волной удушающего стыда, обессилил так, что он ухватился за стоящего рядом Илью и прохрипел: — Дети!.. Кузя, где дети?! — Сейчас приведу, дядька Паша… Илья увидел, как от окна метнулась чёрная фигурка, услышал, как по лестнице простучали вниз бегучие шаги. — Илья, помоги… Паршин закинул ружьё за спину, помог Павлу взять жену на руки и придерживал его, не давая оступиться, пока спускались вниз и заходили в одну из спален. Там Павел сел на скамью под окном; он держал Елену, как ребёнка, покачивал и тихо-тихо скулил от невыносимой боли, сжавшей сердце и не дающей вздохнуть. Илья стоял, прижавшись к стене, и молчал, не зная, что делать. — Вот вы где! – громкий голос Сяосуна не только разбил звенящую тишину, но и заставил очнуться Елену. Она вздрогнула, приподняла голову, всматриваясь в лицо Павла, зарозовевшее от проникшего и сюда отблеска пожара, потом обхватила свободной рукой его шею, прижалась и зарыдала в рабочую суконную куртку: — Пашенька, я ему не далась… — Слава Богу, жива, – сказал Илья и перекрестился. Павел поцеловал жену в растрёпанные волосы. Они не сразу заметили, как в спальне появились дети (Кузя привёл Федю и Машу), и все стояли, опустив глаза. — Так, – сказал Сяосун. – Рассиживаться некогда. Сюда могут нагрянуть мухинские бандиты, а у них разговор с казаками короткий. Поэтому забираем самое необходимое, срочно грузимся в сани, и я уведу всех, кого надо, на тот берег. Елена, хватит слёзы лить, собирай детей и сама собирайся. Елена встала и ушла с детьми. — А что со скотиной делать? – спросил Илья. – Оставим на разбой? — Много её? — Три лошади, коровы, свиньи, куры… — У нас три упряжки. Лошадей и коров поведём на привязи, свиней пристрелить – и в сани, а куры пусть остаются. — А ежели остановят, что делать? — Ничего. Это – наша добыча. Ивану, деду и Фёдору нацепим красные повязки. — Они живы? – Павел окончательно пришёл в себя. — Старшие, к сожалению, нет. Иван ранен. Они – жертвы гамовских бандитов. — Ты серьёзно? — Так мы скажем, если кто-то спросит. — А к кому в Китае они обратятся? — Туда перевезу их я. Там, ты знаешь, Лю Чжэнь, наш общий друг и товарищ. У него есть помощники, он сделает всё как надо. А вот дети… — Федю и Машу мы оставим себе, чего им мыкаться на той стороне. А Кузю увози. Он уже большой, и Настя там ещё родит. Я с Еленкой и детьми вернусь в Бочкарёвку, а Илья тебя сопроводит до того берега. — Как скажешь, товарищ командир, – усмехнулся Сяосун. Апрельским утром на сахалянском берегу стояли Иван с Настей и Кузей, в двух шагах от них – Гамов. Смотрели на амурский лёд, во многих местах запятнанный красным, на Благовещенск, над которым в нескольких местах курчавился чёрный дым. — Мы ещё вернёмся, и всё будет как прежде, – сказал Иван Михайлович. — Про всё не скажу, а Благовещенск уже никогда не будет прежним, – откликнулся Иван. Настя и Кузя прижались к нему с двух сторон и молча глядели на близкий и такой далёкий родной город, ставший вдруг чужим. |