Книга Ближние соседи, страница 33 – Станислав Федотов

Ван Сюймин узнал младшую дочь Татьяны Михайловны, бабушки Тани. Да и как было не узнать, когда Марьянка ещё сопливой девчонкой любила играть с маленькими Цзинь и Сяосуном, была любимицей Фанфан? Очень огорчился Сюймин, что девочка Мальяша – она для него навсегда осталась девочкой – попала в лапы японцев.

После взятия станции Яньтай капитан Кавасима был назначен начальником её охраны. Он поселился в одноэтажном домике возле вокзала, в отдельной квартире, оставленной каким-то русским служащим. Две комнаты, кухня с кладовой и ванная с туалетом – можно сказать, роскошно по военному времени. И не только поэтому: на родине капитана, в городке Наха на острове Окинава, у него не было такой квартиры. Русская семья столь поспешно эвакуировалась, что ничего не взяла из домашних вещей – в прихожей остались даже комнатные тапочки, мужские и женские. Детей у них, видимо, не было.

Солдаты ввели Марьяну в дом вслед за капитаном. Тот что-то приказал, и они вышли. Марьяна устало опустилась на табуретку, стоявшую у стены прихожей. Капитан посмотрел гневно, даже открыл рот, но, ничего не сказав, прошёл в комнаты.

Марьяна откинулась к стене и прикрыла глаза. В груди защемило: прощай, мой генерал, не видать тебе больше своей берегини… Казаков жалко, не уберегла… Сбросили их в реку, плывут теперь в Жёлтое море, глядя в небо мёртвыми глазами…

Она вздохнула: эх, умыться бы, может, напоследок. Словно подслушав её мысли, из комнаты вышел капитан, уже в домашнем халате, шёлковом, расписном.

— Тебе надо помыться. Там, – он указал, – ванная и туалет, то есть уборная.

Марьяна приподнялась, но он остановил:

— Эй, подожди. Как тебя звать?

Вопрос прозвучал неожиданно хлёстко, как удар плёткой.

Марьяна усмехнулась:

— Зачем тебе моё имя? Зови меня Эй.

Он взглянул удивлённо, потом улыбнулся, обнажив два ряда крупных жёлтых зубов:

— Пожалуй, ты права: коротко, удобно.

— А мне тебя как называть? Или прислуге не обязательно?

— Называй меня господин или мой господин.

— Ишь ты, мой господин! Длинно и неудобно.

— А как удобно?

Марьяна даже не задумалась:

— Жаба.

— Что=о?! Я в Петербурге учился, русский язык знаю. Что ты себе позволяешь?! Я прикажу тебя выпороть!

— Да лучше уж сразу расстреливай. – Марьяна криво улыбнулась. – Ладно, не гимизи: жаба, по=нашенски, по=амурски, «сухая гроза». Это когда тучи, гром и молния, а дождя нету. На тебя похоже.

Капитан засмеялся:

— По ситуации – да, похоже. Но зовут меня Кэзуо, что означает «гармоничный человек». Ты понимаешь слово «гармоничный»?

— Как не понимать! Играют на тебе, как на гармони. То романс, то плясовую.

— Шутишь? Это хорошо. Ты была сестрой милосердия, я это понял по сумке с красным крестом, но почему ты стреляла по нашим солдатам?

— Я пойду в ванную.

Марьяна снова попыталась встать, но капитан не позволил:

— Пойдёшь, когда ответишь. Сёстры милосердия не должны стрелять. Почему ты это делала?!

— Не кричи. Я стреляла по врагам, защищая раненых. Вы не должны убивать пленных и раненых, но вы это делаете.

Кавасима не нашёл, что ответить. Махнул рукой: иди!

В ванной комнате имелся котёл, вмурованный в печь, топившуюся дровами и углём. Сейчас он был полон горячей воды. В белой металлической ванне тоже была вода, но холодная. Марьяна разбавила её кипятком, разделась, с наслаждением погрузилась в обволакивающую тёплую жидкость и закрыла глаза.