Книга Выше неба не будешь, страница 84 – Станислав Федотов

В первые дни расстрелов было мало – высшую мену применили лишь к белогвардейским офицерам и явным приспешникам белых. Но городская буржуазия понимала, что это лишь начало, и город затаился в страхе. Зато неожиданно проявили себя японцы. Солдаты нацепляли красные банты, братались с партизанами, говорили, что они тоже «боршевики» – в общем, изо всех сил показывали, что их незачем опасаться.

— Не к добру это, – говорил Дмитрий командующему. – Они к чему-то готовятся, – но тот отмахивался: верил, что таким образом работает подписанное японцами перемирие, и особо приказал иностранцев не трогать. Мало того, он настолько поверил в порядочность майора Исикавы, что разрешил ему пользоваться радиотелеграфом крепости Чныррах. В городе были большие диаспоры китайцев и японцев, жили и работали представители иностранных компаний. Диаспоры тревожились за свою безопасность, однако надеялись на защиту соплеменников из гарнизона и отряда канонерок.

Тряпицын отмахивался, так как у него стремительно развивался роман с особоуполномоченной. Это тревожило членов штаба, потому что Лебедева потребовала права пользоваться городской радиостанцией для связи со своим руководством, причём послания шифровала.

— Яков Иванович, – говорил начальник штаба Наумов-Медведь, – мы же не знаем, что она там передаёт. Может, она японская шпионка и подведёт нас под монастырь.

Тряпицын никого не слушал. Когда Вагранов на правах старшего годами посетовал, что командующий потерял голову из-за Лебедевой в ущерб своим непосредственным делам, Яков сказал:

— Эх, Дмитрий Иваныч, Дмитрий Иваныч! То ли вы никогда молодым не были! Я ещё не встречал таких женщин, как Нина! Я ведь и с Серёжкой Лазо рассорился из-за неё. Мы оба прапорщики, правда он на три года старше, зато у меня Георгиевский крест за храбрость. Но Нинка нами вертела, как хотела. А тут… стоило лишь дотянуться!

12 марта должен был состояться областной съезд советов. Ему предстояло закрепить восстановление советской власти на Амуре и Сахалине. Член областного исполкома и штаба армии большевик Железин потребовал обеспечить охрану съезда. Партизанам оружия не хватало, поэтому Тряпицын обратился к майору Исикаве с просьбой выделить небольшое количество винтовок, пулемётов и патронов. Майор отказал – утверждение советской власти не входило в планы японского командования. Тогда от партизанского штаба последовало требование: в течение двух дней сдать всё оружие под охрану партизан. Для общего спокойствия. Исикава понял, что японский гарнизон могут просто интернировать.

Это послужило спусковым крючком для последующих событий. Так думали многие из оставшихся в живых, но на самом деле всё было иначе. Ещё в начале марта верховное японское командование выпустило секретный приказ о подготовке одновременного разгрома всех советских сил, и майор воспользовался этим приказом. В ночь на 12 марта партизанские подразделения в Николаевске были атакованы силами гарнизона и примкнувшими к ним членами японской диаспоры. Первым подвергся нападению штаб. Его забросали ручными гранатами и подожгли. Непрерывно строчили пулемёты. Так же японцы действовали против казарм и других мест расположения партизан, о которых они прекрасно знали.

Одним из первых погиб начальник штаба Наумов-Медведь. Тряпицын был ранен в обе ноги и не мог идти. Лебедева и Вагранов были рядом с ним. Дымом пожара заволокло помещения, стрельба шла непрерывно.