Книга Выше неба не будешь, страница 77 – Станислав Федотов

Красные появились через несколько дней. Вернее, один красный. На одноконных прогулочных санках. Молодой красивый парень в полушубке, перетянутом портупеей, с красным бантом на груди, однако без оружия, но с белым флагом.

— Э-э-эй, колчаки! – закричал красный, размахивая флагом. – Двигай сюда, на построение!

Подполковник вышел на крыльцо в шинели внакидку.

— В чём дело? – грозно начал он. – Кто таков? Зачем явился?

— Всё обскажу, ваше благородие. Как только все твои служаки соберутся.

Команда собралась быстро. Выстроились в две шеренги на площадке перед правлением. Подоспели любопытные жители, пришли члены правления. Вагранов с Пелагеей немного припоздали, но зычный голос красного разносился в морозном воздухе по всем, казалось, уголкам посёлка. Так что слышно было всё.

— Я – командующий Амурской партизанской армией Яков Иванович Тряпицын, – говорил красный. – Я пришёл к вам без оружия, как парламентёр. У меня тысяча пятьсот проверенных в боях товарищей. Мы идём, чтобы освободить русский Амур от заморских интервентов. Вы этим интервентам служите, то есть предаёте свою Родину. Подумайте! Мы можем вас уничтожить, но не хотим лишнего кровопролития. Вы ещё можете послужить Отечеству. Поэтому предлагаем сложить оружие и разойтись. Кто пожелает, может к нам присоединиться – вместе будем бить врагов России.

Подполковник слушал его речь, по-прежнему стоя на крыльце, лишь надел шинель и портупею. Молчал и водил взглядом по шеренге солдат.

А Тряпицын продолжал:

— За службу в армии Колчака никого преследовать мы не будем. Ошибаться может каждый, но ошибки надо исправлять. Да и самому Колчаку осталось править недолго: Красная Армия Советской России прижала его к Байкалу, и скоро он ответит за свои злодеяния перед справедливым судом. Так что решайте свою судьбу сами.

Наступила пауза. Солдаты и добровольцы переглядывались, не решаясь сделать первый шаг. А Дмитрия вдруг окатила мощная волна возвышающей энергии. Он понял, что готов пойти за этим человеком куда угодно. И надо сказать, потом не раз был свидетелем, как эти волны, исходящие от молодого, распахнутого жизни человека, увлекают толпы людей.

Дмитрий взглянул на Пелагею, державшую его под руку. Она ответила взглядом, умоляюще-беспомощным, однако руку убрала и ничего не сказала. Он решительно вышел из толпы любопытных и обратился к Тряпицыну:

— Товарищ командующий, запишите меня. Дмитрий Вагранов, бывший политзаключённый. Инженер-путеец. Может, пригожусь.

Тряпицын спрыгнул с саней, подошёл и обнял его:

— Спасибо, товарищ Вагранов! Конечно, пригодитесь.

Из солдатской шеренги вышли сразу двое:

— Запишите и нас.

И словно прорвало плотину: одни, и не только солдаты, толпясь, подходили записаться, другие ставили винтовки в «горку» и отходили в сторону, в отдельную группу. Стоял шум, как на толкучем базаре, на полковника никто не обращал внимания. А он смотрел с крыльца на всё происходящее безумными глазами, лицо наливалось кровью, правая рука расстегнула кобуру револьвера, висевшего на ремне, и вынула оружие…

Резкий хлопок выстрела перекрыл шум и говор. Все взгляды мгновенно обратились к домику правления. Тело подполковника грузно осело и скатилось с крыльца на затоптанный снег, фуражка с кокардой отлетела в сторону, вокруг чернявой головы разросся алый венец мученика.