Книга Выше неба не будешь, страница 60 – Станислав Федотов

— Признала! – восхитилась мать и поцеловала дочку в чёрные волосы. – Ах, ты, моя умничка!

В гостиную вразвалочку вошёл упитанный малыш лет пяти в красных штанишках-кайданку и голубой рубашке навыпуск с жёлтой аппликацией дракона на груди. Он сразу направился к Сяопину, протянул ему ручонку и сказал:

— Здравствуй! Я – Шаогун, а ты кто?

— А я – Сяопин, – улыбнулся юноша. – Ты, наверное, мой брат?

— Я – брат, – подтвердил мальчуган. – Мэй сказала, что я брат.

— Идите ужинать, – позвала Мэйлань.

На ужин были шуйцзяо^[29] с острым соусом, соевые блины, сыр тофу и чай.

— Всё-таки, что у вас случилось? – вернулась Фэнсянь к беспокоящему её вопросу. – Кто-нибудь мне расскажет?

Сяопин переглянулся с Мэйлань – девушка согласно наклонила голову – и рассказал, опуская некоторые подробности, о демонстрации и её разгоне полицейскими.

— Похоже, фургоны с площади ушли не пустыми, – закончил он повествование.

— Сяопину в общежитие идти нельзя, – сказала Мэйлань. – Он слишком заметен, и полиция его найдёт. Пусть он поживёт у нас.

Сяопин попытался возразить, но Фэнсянь остановила его движением руки.

— Ты можешь жить у нас, сколько захочешь. Это – не вопрос. Но как быть с учёбой. Тебя могут схватить и на лекциях.

— Ой, я как-то об этом не подумала, – смутилась Мэйлань.

Фэнсянь задумчиво разглядывала племянника.

— Есть два варианта, – сказала, поразмышляв. – Первый – остричься наголо…

— Нет-нет! – воскликнула сестра и густо покраснела. – Только не это!

А ведь я ей действительно нравлюсь, подумал Сяопин и почувствовал, как кровь жарко бросилась в лицо. Надо как-то реагировать.

— Пожалуй, это слишком, – сказал он. – А какой второй вариант?

— Перекраситься и выправить кудри. И немного их укоротить. Убрать сзади и сделать чёлку, – продолжила Фэнсянь.

Сяопин вопросительно посмотрел на девушку: годится?

Мэйлань подумала, кивнула:

— Ну, это ещё куда ни шло! Пробуем?

— Пробуем, – подтвердил он.

Ни Мэйлань, ни Сяопин не могли предположить, что последует за демонстрацией 4 мая. Студентов неожиданно поддержали рабочие, чиновники, торговцы и предприниматели, в Шанхае прошли забастовки, в которых участвовало более семидесяти тысяч человек. Правительство пошло на попятную, китайская делегация в Версале не подписала мирный договор, министры-японофилы были сняты со своих постов. Арестованные студенты отпущены, так что Сяопину можно было не страховаться.

Впрочем, честно сказать, всё это воспринималось им и Мэйлань как-то опосредованно – они были заняты другим, более, как им казалось, важным: они открывали друг друга. Сяопин больше недели жил у сестёр и каждый вечер засиживался с Мэйлань за разговорами. Им обоим было интересно обсуждать самые разные вопросы: историю Китая, особенно правление императрицы Цыси, отношения с другими странами, в первую очередь с Японией и Россией (Мэйлань очень заинтересовалась русскими казаками), влияние Европы на традиции Китая, революции в Китае и в России, ну, и многое другое, что случайно возникало в разговоре. Не касались лишь одного – собственных чувств. Но так долго не могло продолжаться, потому что их неодолимо тянуло друг к другу.

Фэнсянь, конечно, многое замечала, однако не вмешивалась, предоставляя событиям развиваться естественным путём. Но однажды Сяопин задержался где-то по делам, Мэйлань пришла домой одна и, улучив момент, когда сестра не была занята детьми, а читала какую-то книжку, спросила: