Книга Светлейший князь, страница 65 – Роман Злотников

Можно было, конечно, дождаться ночи – они в декабре самые длинные в году – и попытаться проскользнуть в темноте, но всё одно за ночь все проливы не пройти. Особенно учитывая, что ночью держать максимально возможный ход нипочём не получится – ну если не хочешь столкновения. А скорость была ключевым параметром успешности прорыва. Да-да, именно прорыва, потому что английские корабли за редким исключением почти всегда дежурили в датских проливах, а уж в такое предвоенное время их патрули вполне могли и усилить… Конечно, чтобы напасть на эскадру из шести фрегатов эти силы должны быть как минимум сравнимыми, но англичане могли перебросить в Копенгаген дополнительные корабли. Так что вполне могло случиться так, что какой-нибудь заметивший их патрульный шлюп рванёт к ближайшему береговому телеграфному посту и успеет сообщить об их приближении. А там уже возможно всё – даже самое неприятное типа боя в узостях Эресунна. Он ведь не Скагеррак – ширина пролива Эресунн в самой узкой части не превышает четырёх вёрст… И противопоставить этому можно было только и именно скорость. Так что уже через полчаса на флагмане взметнулись флажные сигналы, требующие развести пары и прибавить ход.

Несмотря на все опасения, датские проливы удалось пройти относительно спокойно. Нет, английские корабли в проливе присутствовали – более того, какой-то небольшой отряд из одного пятидесятипушечного фрегата и пары шлюпов имел наглость приблизиться и даже пытался какое-то время держаться на хвосте эскадры, но через час отстал. Остальные же встреченные суда просто разбегались по сторонам.

Пролив Эресунн, по правилам, требовалось проходить с датским лоцманом, но Бестужев, ходивший им не один, не два и даже не один десяток раз, принял решение идти самостоятельно. Только немного снизить скорость. Так что уже через сутки с небольшим эскадра вышла в родимые воды Балтики.

Балтийское море встретило их неласково – штормом. Впрочем, по сравнению с тем, как их трепала Атлантика или Тихий, родные воды, считай, ласкали. Так что уже через трое суток эскадра пришвартовалась у причалов Рижского порта. На этом кругосветка великого князя Константина Николаевича и закончилась. Пришло время войны.

— Вот ведь суки! – Даниил отшвырнул письмо, которое передал ему Николай. – Это ж просто наглое и абсолютное воровство! – Он шумно выдохнул. – Впрочем, чему я удивляюсь – они всегда такими были!

— И у вас в будущем так же? – удивлённо вскинул брови Николай. – Я-то думал, что по мере развития цивилизации хотя бы часть низменных инстинктов уходит… Ну хотя бы на государственном уровне.

— Да где там, – махнул рукой бывший майор. – Всё то же самое. Как англосаксы воровали и отжимали чужое – так и продолжают. Чуть где слабина – тут же в любую щель лезут! Шельмуют, подкупают, воруют, убивают… и ведь, сволочи такие, при этом больше всего кричат о законе и демократии!

— Насколько я помню, в работах Аристотеля и Платона, а также известного нам через последнего Сократа, каковые первыми и исследовали все системы государственной власти, демократия характеризуется ими скорее как мусорный и по большей части переходный тип государственного устройства, – усмехнулся император. – Прямо удивительно, насколько у вас там её вознесли на пьедестал… Тем более что у вас она не настоящая, а представительская. То есть граждане государства не лично голосуют за те или иные решения и утверждают законы, а сначала избирают каких-то депутатов, которые потом занимаются вышеуказанным по своему разумению. Ну или по наущению вовсю подкупающих их властей и олигархов.