Книга Влюбленный капитан, страница 62 – Минерва Спенсер

Единственным из знакомых Бушара, кто понимал его слепую ярость к рабовладельцам, был Стендиш. Мартен никогда не понимал, как образованный человек, с богатой родословной, может испытывать приступы неконтролируемого гнева, как бывший раб или шлюха.

К сожалению, Бушар в отличие от своего наставника, не умел вовремя распознавать это чувство, чтобы не дать ему выплеснуться наружу, — вернее, не всегда успевал…

Мартен пил вино, что-то говорил, кивая в ответ на слова собеседника, но не вслушиваясь в них, а тем временем четверо за соседним столом все больше раздражались от соседства с темнокожим. Увы, они не понимали, что помещение осквернял не он один — их было двое, а потому, когда сидевший за соседним столиком мужчина поднялся и направился к ним под сердитые шепотки своих спутников, Мартен уже был готов.

— Что он тут делает? — оборвал он голландца на полуслове.

Мартен взглянул на незнакомца так, словно только что заметил. Это был такой же крупный, как сам Бушар, мужчина, но, возможно, на несколько лет старше. Несмотря на смуглое обветренное лицо моряка, одет он был вполне прилично, хоть и без особого шика. Мартен поднял брови и лениво проговорил:

— Прошу прощения?

— Я спросил, с чего ты взял, что можно тащить его сюда, — повторил незнакомец, багровея от необходимости повторяться.

— Никто его сюда не тащил: мы вместе пришли.

Лицо мужчины исказилось от злобы.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Тут таким не рады.

— Таким? — Мартен поставил бокал на стол и почесал бровь. — А каким?

Словно из ниоткуда возник господин Дитцель с выражением тревоги на своем лице херувима.

— Какие-то проблемы, джентльмены? — Его выпученные голубые глазки метались от Мартена к нависшему над ним человеку.

— Этот джентльмен говорит, что моему другу сюда нельзя. — Мартен повернулся к Граафу. — Похоже, он недолюбливает голландцев, капитан, и, кажется, хочет, чтобы вы ушли.

У Граафа отвисла челюсть.

— Ты прекрасно знаешь, что я не о нем. Я что, тупой? — Громила побагровел еще сильнее и сжал свои огромные кулачищи.

Мартен отодвинул стул и поднялся, а когда скинул сюртук, его противник отступил на шаг.

— Подержите, пожалуйста, — вежливо попросил хозяина Бушар, и растерянный пруссак молча принял сюртук.

Мартен повернулся к неприятелю, который надулся, словно ядовитая жаба, и сказал, поправляя манжет рубашки:

— Нет, я не думаю, что ты тупой. Я это знаю.

Он был готов к удару прежде, чем противник успел замахнуться, увернулся и дважды ударил его в бок, так что тот согнулся пополам, а следующий удар нанес левой в челюсть. Тело здоровяка шмякнулось на пол, так что из щелей в паркете взметнулась пыль, а столовое серебро, фарфор и хрусталь подскочили на столиках в радиусе двадцати футов.

Мартен взглянул на валявшегося у своих ног здоровяка и опять поправил манжеты в ожидании троих его приятелей, и они его не разочаровали. Все трое вскочили как один и неуклюже бросились к нему, расшвыривая по дороге столы и стулья и оставляя за собой след из битого стекла и столовых приборов.

Мартен повернулся к перепуганному пруссаку и пробормотал, в то время как Бэнкс кинулся навстречу первому из нападавших:

— Пожалуйста, отнесите мой сюртук в безопасное место, господин Дитцель. Не хотелось бы его запачкать.