Книга Влюбленный капитан, страница 50 – Минерва Спенсер

Абена предупредила, что дала больному большую дозу обезболивающего, чтобы он мог уснуть. Это все, что она могла сделать, чтобы хоть немного облегчить ему боль.

Если бы не Абена и не приготовленные ею снадобья, Майкл Фишер уходил бы из жизни с дикими криками боли.

Мать Сары всегда презирала народную медицину и не раз говорила, что глупо верить, будто, привязав к ноге косточку, можно залечить перелом.

Сара хоть и любила мать, но никогда не понимала: например, не считала, что английская медицина и культура так уж отличается от африканской. Африканцы верят в духов зверей и растений, а христиане — в святых и Троицу. И те и другие полагаются на веру.

Кажется, ей было лет двенадцать, когда она впервые высказала свои соображения по этому поводу. Она помогала отцу залатать дыру в тростниковой крыше.

Он прервался, утер лоб несвежим носовым платком и сказал: «Это наблюдение натурфилософа. Здесь есть над чем подумать, но, боюсь, твоя мама тебя не поддержит».

Сара уже тогда понимала, о чем он. Ее мать веровала фанатично, и вера ее никогда не слабела, даже после четверти века постоянного тяжелого труда. Клара Фишер видела себя бастионом христианства между семьей и опасной необъятной природой, грозившей ее поглотить. Мать Сары готова была отдать нуждающемуся последний кусок хлеба, но ни за что не признала бы, что жителям деревушки Нгое не требуется спасение.

Даже на смертном одре она была верна главной цели своей жизни.

Сару поразило, когда она сказала: «Я тоже была молода и знаю, что тебя сейчас раздирают противоречивые желания».

Мать заметила ее изумление и, понимающе кивнув, объяснила: «Ты жаждешь приключений, развлечений и прочей мишуры, о которой прочла в книгах, что таскала с миссионерской полки. Это все искушения плоти, с ними нужно бороться, чтобы продолжить наше благое дело. Теперь ты нужна отцу как никогда. Мы не добились тех успехов в распространении Слова Божия, на которые надеялись, но английская школа не должна умереть».

Так мать называла их лачугу, где, без сомнения, родители и подцепили болезнь от кого-то из своих учеников. Сара понятия не имела, почему болезнь пощадила ее, хотя забрала многих жителей Нгое.

Порошок, который давала отцу Абена, помогал ему обрести некое подобие покоя, хоть тело и пылало во влажной жаре.

В свою последнюю ночь, задыхаясь и корчась от боли, отец порывался ей сказать что-то важное, но не успел. Неужели отец собирался попросить ее о еще большем подвижничестве или, наоборот, успокоить, освободить от обета, данного ею матери? К досаде примешивалось чувство вины, и Сара со стоном повернулась к маленькому иллюминатору. Свет ущербной луны посеребрил комнату и необъяснимо унял водоворот эмоций.

Мысленно она спокойно перечислила все, что мог бы сказать ей отец, если бы успел. Может, стоит обратиться в миссионерское общество и узнать, почему они перестали посылать помощь? Попытаться найти другого благодетеля? Построить школу в соседней деревне? Найти достойного мужчину-миссионера и превратиться в верную хранительницу домашнего очага?

Последняя мысль заставила ее призадуматься, как это происходило каждый день с тех пор, как умер отец. Ей нужен помощник, соратник, муж…

Жители деревни были к ней добры и помогали, как любому другому односельчанину, и все же Сара с каждым днем все отчетливее осознавала, что она не одна из них. Пока родители были живы — особенно мать, — Сара полагала, что молодые люди предпочитали держаться от нее подальше из опасения их неодобрения, но со дня смерти ее отца прошло почти два года, а ни один юноша в деревне не проявил к ней интереса.