Книга Влюбленный капитан, страница 27 – Минерва Спенсер

Мартен сжал ее в объятиях, и на смену большому пальцу пришел язык. Удерживая голову ладонями, он вылизывал шелковистый рот, гладил, исследовал и дразнил, пока не заманил ее язык к себе в рот. А уж тогда, обхватив его губами, принялся посасывать, пока она не содрогнулась, прижимаясь к нему бедрами и впившись пальцами в грудь.

Он отстранился, и Сара протестующе схватилась за полы его халата, словно хотела задержать.

Мартен улыбнулся: похоже, он ошибался на ее счет — возможно, девица не так уж и невинна, как он думал. Эта мысль возбудила его еще больше: ему не нужна девственница, и он сгреб ее в охапку. Сара оказалась куда легче, чем он ожидал, несмотря на рост. Продолжая с ее язычком, Мартен дождался, когда она сделается податливой, словно тростник, и уложил на застеленную шелком и бархатом кровать.

Отступив на шаг, он без стеснения стащил халат и рубашку. Румянец на лице Сары стал еще гуще, когда она окинула взглядом его обнаженный торс и остановилась на возбужденной плоти, которую не слишком скрывали тонкие брюки. Мартен улыбнулся, увидев изумление на ее лице и полуоткрытые губы, потом поцеловал каждый ее пальчик и ладошку, прежде чем положить ее на внушительный бугор у себя между ног.

Пальцы ее сомкнулись сами собой, и Мартен застонал, наслаждаясь прикосновением, но все-таки мягко убрал ее руку.

— Если переусердствовать, я стану для вас бесполезен, мадемуазель.

Он опустился на кровать, заключив тело Сары между своими коленями. Она, видимо, так испугалась, что глаза ее стали огромными, а по телу пробежала дрожь.

Мартен, вытянулся над ней так, что их тела едва соприкасались, прижался бедрами к ее напряженным бедрам и поцеловал в лоб, вдыхая аромат чистой кожи и возбужденной женщины. Руки Сары несмело легли ему на спину, и он потерся о шелковую преграду, разделявшую их тела. Ощущение было настолько возбуждающим, что он боялся излиться раньше времени. Чтобы отвлечься, Мартен проложил дорожку поцелуев от подбородка до отметины у нее на шее, одной рукой по-прежнему упираясь в постель, а другой — развязывая пояс ее платья. Он целовал ее то нежно, то почти грубо, медленно раздвигая шелк в стороны, чтобы добраться до горячей гладкой кожи.

Закончив, он опустился на колени и, медленно оглядев ее тело, прошептал:

— Mon Dieu!^[8]

Сара смотрела на него и не понимала, что с ним происходит.

Мартен судорожно сглотнул, едва не задохнувшись от желания при виде двух аккуратных холмиков с острыми розовыми вершинками. Сразу вспомнилась картина, которую когда-то на его глазах вынесли из разграбленного дворца в Александрии. На ней была изображена высокая стройная женщина (по виду — благородных кровей), в юбке до колен, с пышным головным убором, а вокруг ее обнаженного торса обвивалась змея. Перед глазами Мартена до сих пор стояло это невероятно красивое лицо с выражением презрения к похитителям, которые собирались увезти ее прочь от прошлого, от дома в чужую страну. У худенькой дочери миссионера было такое же тело, как у той египтянки. За стройностью и даже хрупкостью таилась какая-то скрытая сила.

Мартен провел руками от ее талии вверх и накрыл ладонями груди идеальной формы. Сара тихонько застонала и выгнулась ему навстречу, а когда Мартен погладил возбужденные соски, вскрикнула.