Книга Влюбленный капитан, страница 26 – Минерва Спенсер

— Простите мне бесцеремонность, просто я очень удивилась. Наверное, вам пришлось основательно потрудиться, чтобы достичь своего нынешнего положения, не умея читать. Знаете, этому не так уж сложно научиться. Чтению, я имею ввиду. — С ее лица исчезло выражение жалости, уступив место деловитости. — Я многих научила читать.

Мартен отвел взгляд: невозможно было думать, глядя на нее. Она что, предлагает ему сделаться учеником? Он весь ощетинился. Да кем она себя возомнила? Мартен опять взглянул на нее в надежде увидеть что-то такое, что раззадорит его гнев, но наткнулся лишь на открытый взгляд, в котором читался вопрос. Это не было вожделением или обещанием. Он с изумлением осознал, что такое же лицо у нее было, когда она боролась за жизнь бунтовщиков. Она видела в нем лишь объект для милосердия, того, кому нужна помощь.

Мартен почувствовал, как губы непроизвольно скривились в усмешке, и, чтобы скрыть растерянность, решил показать, что она в его власти, и уперся ладонями в стену, так что Сара оказалась в клетке. От ее уверенности не осталось и следа.

— Кажется, вы опять торгуетесь, мадемуазель. — Не дожидаясь ответа, Мартен уткнулся носом ей в шею. Сара вздрогнула, и он ощутил волну удовольствия оттого, что сумел смутить ее, как она смутила его. — Не следует начинать торг, пока не выплачены старые долги, правда же?

Сара сглотнула, и Мартен ощутил это движение губами, касаясь ее шеи.

— Я готова выполнить свою часть сделки.

Мартен легонько прикусил мочку ее уха и с удовольствием услышал прерывистый вдох.

— Вы хоть представляете себе, на что согласились?

— Я не дурочка и не вчера родилась.

Ее голос прозвучал настолько низко и хрипло, что Мартен тут же ощутил тяжесть в паху, но рассмеялся ее браваде:

— О, сомневаюсь в этом, мадемуазель.

Он коснулся языком нежной кожи у основания шеи, там, где бился пульс, кожа была такая тонкая и гладкая, что он не мог остановиться и принялся целовать ее шею, ключицы. Вздохи удовольствия отдавались дрожью у него во рту, и он углубил поцелуи, пока не понял, что оставил на ней свой след. Отстранившись, он действительно увидел там, где пульсировала жилка, пунцовый овал.

Руки Сары мягко, точно крылья мотылька, коснулись его спины и замерли на талии. Ощущение, легкое как перышко, вызвало в нем прилив желания, и Мартен плотнее прижался к ней, воспламеняясь уже от того лишь, как податливо ее тело.

Он перевел взгляд с отметины на шее на ее лицо. Веки были чуть опущены, губы, напротив, приоткрыты, а голова безвольно касалась стены. С такого близкого расстояния Мартен мог разглядеть светлые волоски и веснушки у нее на коже. Его собственные пальцы казались неправдоподобно большими на этом хрупком лице, рядом с нежными, четко очерченными губами. Загрубевший кончик большого пальца остановился на атласном лепестке ее губ, и Сара приоткрыла глаза, огромные и растерянные. Он чуть надавил на губы, и они гостеприимно впустили его внутрь. Ее грудь прерывисто вздымалась, глаза сделались почти черными. Мартен замер в предвкушении. Первое прикосновение ее языка было таким легким, что он едва его ощутил. Его палец очутился в бархатных глубинах ее рта, и она чуть-чуть царапнула его зубками, так что с губ Мартена сорвался резкий вдох. Сара ни на мгновение не отводила взгляда от его глаз, и зрелище этих нежных розовых лепестков, сомкнувшихся вокруг пальца, вызвало в нем другие ассоциации и волну почти болезненного желания.