Книга Бурый. Приручить истинную, страница 97 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Оружие со звоном вылетает из ее пальцев.

Щупальца твари с шипением обрушиваются на Гордея, оплетая его могучую грудь, пытаясь задушить, пробить кожу.

Мой мишка яростно рычит. Когтями-лезвиями разрывает демоническую плоть. Черная мерзкая жижа летит во все стороны.

Чистая, первобытная сила берсерка против адской тьмы.

— Поля, забирай девчонку и беги! Беги отсюда, блядь! — хрипит Гордей, с трудом удерживая беснующуюся тварь, которая пытается добраться до ребенка.

Мне не нужно повторять дважды. Страх за Таню вытесняет все остальные мысли. Подбегаю к задыхающейся девочке, резко дергаю ее на себя, освобождая из захвата.

— Танюша, это я! Пошли! — хватаю бледного, трясущегося ребенка на руки. Она намертво вцепляется мне в шею, пряча лицо у меня на груди.

— Мама! Мамочка! — плачет.

Я срываюсь с места и в три шага оказываюсь у двери. Разворачиваюсь.

— Гордей!

— БЕГИ! Я догоню! — ревет он, окончательно сминая одержимую под себя. Паркет идет трещинами.

Под яростное шипение теней я вылетаю из квартиры. Кот мчится следом.

Маленькая Таня кажется мне сейчас невесомой. Скатываюсь по лестнице, едва не падая.

Вылетаю из душного, пропитанного серой подъезда на свежий ночной воздух.

Глаза застилают слезы, дыхание рваными толчками вырывается из груди.

На улице темно, фонари не горят.

Судорожно оглядываюсь, не зная, куда бежать, где прятать испуганного ребенка.

Внедорожник Гордея стоит с распахнутыми дверцами, но уехать без него я не могу! Боги… Мой мишка…

— Полина! — раздается до боли знакомый голос.

Вздрагиваю, сильнее прижимая к себе Танюшу.

Из тени раскидистого тополя медленно выходит высокая фигура. Огненно-рыжие волосы, хмурые брови и пронзительный взгляд. Улисс.

Его медвежья аура окутывает нас мощной, тяжелой волной.

— Ты?! — выдыхаю, пятясь назад. Сердце делает кульбит в груди. Могу ли я ему верить?!

— Пошли со мной, Полина, быстро, — Древний делает шаг навстречу. Его голос звучит абсолютно спокойно. — Я знаю безопасное место. Доверься мне, если хочешь спасти ребенка…

Гордей

— Получи, сука! — всем весом впечатываю одержимую тварь в пол.

Из ее горла вырывается утробный, нечеловеческий клекот. Черные паучьи отростки, проросшие прямо сквозь спину женщины, бешено извиваются, вонзаясь мне в плечи.

Боль адская. Плоть словно выжигает, но мне плевать. Главное — Поля успела. Краем уха слышу ее удаляющиеся быстрые шаги на лестнице.

Беги, моя маленькая, беги. Я прикрою.

— Ах ты мразь демоническая! — рычу, перехватывая лапищами теневой отросток и с мясом вырывая его.

В стороны брызжет густая черная жижа, пахнущая гнилью и серой.

Женщина, которая еще совсем недавно была любящей матерью, выгибается дугой. Ее кости хрустят с противным звуком.

Но тварь внутри нее не сдается. Иссиня-черные глаза вспыхивают мертвым блеском.

Она издает нечеловеческий вой. И из стен комнаты вдруг начинают лезть новые тени.

Мерзкие, склизкие, они обрушиваются на меня. Оплетают шею, стягивают лапы, пытаясь лишить возможности двигаться.

Мои силы начинают таять.

Скверна проникает под кожу через раны, отравляет кровь, блокируя медвежью регенерацию.

Хриплю, пытаясь разорвать путы, но теней слишком много. Они лезут изо всех щелей, не давая дышать.

Перед глазами начинает плыть.

Блядь… Неужели это всё? Кто защитит мою девочку, если я сдохну в этой чертовой хрущевке?!