Книга Бурый. Приручить истинную, страница 96 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Значит, Роксана ни при чем… Но тогда кто? Кто стоит за этим?

— Я же сразу сказала — Батори не виновата! — восклицаю. — Ей это просто не нужно!

Ведь она все равно дождется пробуждения демонов и потом… даже подумать страшно! Зачем ей вылезать и тем более нарываться на Ксю, с которой у них давние счеты?

— Мы должны были проверить, Поля, — жестко отрезает Гордей, открывая мне пассажирскую дверь. — Конечно, я доверяю тебе, но вдруг твое видение было ловушкой? Садись.

Запрыгиваю на сиденье, кот бесшумно устраивается у меня на коленях. Я пристегиваюсь.

Гордей обходит машину, плюхается за руль.

Мотор оглушительно рычит. Тяжелый автомобиль срывается с места. Мы на полной скорости несемся по ночным, залитым неоновым светом улицам города. Мокрый асфальт блестит под колесами после урагана.

В салоне висит тяжелое молчание.

Гордей сосредоточенно крутит руль, лавируя между редкими ночными машинами. Свободной правой рукой находит мою ладонь.

Крепко сжимает мои пальцы. Он такой горячий! Мой мишка.

Смотря в окно на мелькающие размытые огни, молюсь Богине.

Только бы успеть.

Только бы с этой маленькой, невинной девочкой ничего не случилось!

Перед глазами то и дело встает призрак Марины. Бедняжка тоже просто видела сны. Она была такой же, как Танюша.

Демоны Скьяума не знают жалости, они убирают Сновидцев одного за другим, расчищая себе путь ко мне. И к Колыбели.

Медведица внутри яростно рокочет, подстегивая мою панику. Если мы опоздаем…

Я уже видела, как тени убивают Сновидцев. Не позволю им забрать еще одну!

— Приехали, — рычит Гордей, затем тормозит у старой девятиэтажки.

Мы выскакиваем из машины, даже не закрыв двери.

Кот пулей летит впереди нас.

Вбегаем в подъезд и несемся по лестнице наверх, перепрыгивая через две ступени. Сердце рвется из грудной клетки, в висках бьет адреналин.

Третий этаж.

Резко замираю, едва не врезавшись в спину Гордея.

Тяжелая металлическая дверь в нужную квартиру приоткрыта. Из темной щели прямо в общий коридор выползает едва заметный, призрачный дым и бьет в нос удушливым запахом серы. Опять это!

— Назад, Поля! — рычит Гордей, закрывая меня собой.

Его тело начинает стремительно увеличиваться в размерах. Мышцы раздуваются, с треском разрывая одежду.

Глаза вспыхивают диким, яростным янтарем. Бероев с ноги вышибает приоткрытую дверь, и мы заходим внутрь.

В квартире царит кромешная тьма. На стенах прихожей извиваются живые, уродливые тени.

Они шевелятся, отращивая длинные щупальца, и издают противный, заполняющий все пространство шепот.

— Мама, мамочка, пусти! Пожалуйста! Мне больно! — раздается истошный детский крик.

— Танюша! — кричу, забыв об осторожности, и бросаюсь вперед.

От увиденного кровь стынет в жилах.

Вся мебель детской перевернута и разбита.

Из тени угла выходит человек… вернее, уже нет.

Мать Тани.

Ее глаза полностью залиты иссиня-черной тьмой. Лицо искажено безумной, мертвой гримасой.

Вокруг женщины клубится скверна. А из ее спины, словно паучьи лапы, торчат огромные отростки из чистой тени.

Одним таким щупальцем она намертво прижимает плачущую Таню к полу, а во второй руке держит длинный кухонный нож.

— Убью! — яростно ревет Гордей.

Его рык сотрясает стены, с потолка сыплется штукатурка.

В следующее мгновение мой мишка бросается на одержимую женщину. Он зубами перехватывает ее руку с ножом в воздухе. Раздается неприятный хруст.