Книга Забытая жена, страница 68 – Сандра Барро

От его простого и ясного согласия на душе стало тепло, будто я нашла родственную душу в этом простом человеке. Пока он делал пометки в своей засаленной тетради, мой взгляд упал на прилавок. Там, меж резных шкатулок и ложек, стояли забавные пупсы с наивно выписанными личиками, деревянные лошадки с приклеенными хвостами из конского волоса, а в стороне – аккуратные коробочки с счётными палочками. Не раздумывая, я приобрела всех пупсов и лошадок, несколько наборов для счёта, а также шашки и лото. Мы покинули мастерскую с чувством глубокого удовлетворения, а грумы бережно погрузили новые сокровища в экипаж.

Уже на следующей улице я заметила небольшой магазинчик, в витрине которого пестрели обложки книг, лежали стопки газет и аккуратные коробки с канцелярскими принадлежностями. Сердце встрепенулось. Я велела Йенсу остановиться и, попросив всех подождать, скрылась за дверью. Внутри пахло типографской краской, старой бумагой и чем-то уютно-пыльным. Я не стала мелочиться и выбрала несколько сборников сказок с яркими картинками и один простой букварь, который показался мне наиболее понятным. Теперь наши подарки были поистине бесценны.

Когда мы подъехали к скромной, ухоженной церкви и попросили найти пастора Бьорна, он вышел к нам почти сразу. Солнечные лучи играли на его тёмных, аккуратно уложенных волосах, и на лице засияла улыбка, обнажив очаровательную ямочку на щеке. Я вручила ему завёрнутый в бумагу кекс.

— Йорген передал вам это, пастор. А мы приехали навестить ребят и кое-что им привезли.

— Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, фру Линда, – ответил он, и его голос прозвучал тепло и искренне. – Прошу, проходите.

И снова, глядя на него, я поймала себя на мысли, что он невероятно привлекателен. Этот человек явно прошёл долгий и трудный путь: университет в большом городе, изучение философии, древних языков, богословия, практику в приходах… Он должен был чувствовать внутренний, непреодолимый призыв, чтобы посвятить себя этому служению. И, судя по всеобщему уважению, с которым о нём отзывались, он нашёл своё истинное призвание. Но в его мужественных чертах, казалось бы, в простой ямочке на щеке и живом блеске глаз была особая, земная привлекательность. Эта особенность, как я заметила, заставляла женщин всех возрастов улыбаться ему с чуть большей мечтательностью и смущением, чем обычно.

Пастор привёл нас в просторную комнату, где играли дети. При нашем появлении поднялся радостный, оглушительный гам. Ребята обступили нас, а братья-грумы, словно заправские носильщики, принялись сновать к экипажу и обратно, принося корзины и коробки. Среди общего веселья я снова заметила ту самую девочку со светлыми, как лен, волосами – Катрину. Она сидела на краешке маленького стульчика, обнимая потрёпанную книжку с облупившимся корешком. Эта книга, вероятно, была ей дорога как память о матери и как единственная ниточка, связывающая с прошлым, счастливым временем.

Я подошла к ней и протянула конфету.

— Тебя зовут Катрина? Почему ты не идёшь к другим детям? Сейчас все подарки разберут. Там есть и куколки, и лошадки, и новые книжки с картинками.

Она взяла конфету и подняла на меня свои огромные синие глаза. Её взгляд был не по-детски серьёзным, глубоким и печальным.

— Пусть берут. У меня уже есть книжка, и я её читаю.