Книга Забытая жена, страница 121 – Сандра Барро

— Проходите дальше, в дом, – кивнул Йохан, направляя нас через низкую арку в соседнее помещение.

Там было совсем иначе. Домик оказался удивительно тёплым и уютным. Небольшая кухня с печкой, в которой тлели угли, деревянный стол, покрытый вытертой, но чистой скатертью, и две комнатки – одна побольше, другая узкая, почти келья. В гостиной висели плотные занавески в клетку, и они, казалось, удерживали тепло, не позволяя ветру пробраться внутрь.

Я сама не знала, чего ожидала – вероятно, беспорядка, нескончаемых сетей, острого запаха рыбы. Но то, что я увидела, было скорее похоже на дом вдумчивого, аккуратного человека, который привык жить один и свято чтит память тех, кто был здесь до него.

Мы присели на жёсткие, крепкие стулья у стола. Улаф ушёл за вещами и вскоре вернулся. Он принёс баул, что я собрала для Сигрид, и её саквояж с сумкой. Сигрид оглядывалась по сторонам, и по её взгляду я понимала – ей тяжело. Чужое место, чужие стены и постель. Может быть, она уже успела пожалеть о том, что решилась на бегство.

Я наклонилась ближе и спросила:

— Вы уверены, что справитесь?

Она медленно покачала головой, но не в знак сомнений, а как будто признавая неизбежность.

— Назад пути нет… Только я не знаю, что будет дальше.

Я осторожно положила ладонь ей на плечо.

— Завтра приедет доктор и осмотрит вас. А дальше… дальше события сами начнут двигаться. В поселении многие недовольны управлением вашего мужа, а теперь, когда вы исчезли, люди начнут задаваться вопросами. Кто-то обязательно скажет нужные слова там, где следует. Петерсен будет вынужден обратиться к вашему отцу, разыскивая вас. Может быть, наконец, ваш родитель задумается, почему его дочь ушла от мужа и подаёт на развод.

Йохан, который слушал нас молча, сидя у печки, вздохнул и подал голос:

— Вы уж простите, фру, что встреваю… но нельзя такое терпеть. Где ж это видано, чтобы в крепкой семье муж жену обижал? Ежели жена добрая и любимая, если дом она держит и жизнь разделяет – как можно? Грех это. А раз обижает – значит, не любит. А в грехе жить – никому добра не будет, так как это против закона Благословенного.

Он поднялся, опершись на стол.

— Оставайтесь столько, сколько нужно. Мне это не в тягость, а наоборот – веселее. Старику одному-то скучно. Только затаиться придётся, а там уж всё само распутается, как клубок. Уж я-то знаю.

Он жестом пригласил пройти.

— Пойдёмте, покажу вам комнату моей дочери … Она большая, тёплая. Там стенка с печкой рядом, и книги кое-какие остались, и вязание её. Если помочь мне чего по хозяйству захотите – только рад буду. Если умеете, конечно.

Сигрид слабо улыбнулась и поднялась.

— Умею, – сказала она. – Матушка многому научила. Сидеть сложа руки не буду. И спасибо вам, Йохан… за понимание. Не каждый станет прятать беглую жену.

Старик махнул рукой, будто отмахиваясь от ненужных слов.

— Мне уже некого бояться. Некого… и не за кого. Так что располагайтесь, фру Сигрид.

Мы ещё немного посидели за столом и обсудили завтрашний день. Договорились, что утром я поеду в приход, сделаю вид, что ничего не знаю. Если в доме бургомистра начнут поднимать шум, кто-то обязательно пойдёт на рынок, где собираются все слухи, или в церковь разговаривать с прихожанами. А Хельга с Улафом тем временем договорятся с доктором Андресом и привезут его сюда. Ну а когда Петерсен вернётся, придётся всем вести себя очень тихо… чтобы не привлекать его внимание лишний раз.