Книга Забытая жена, страница 118 – Сандра Барро

Катрина снова покачала головой, и слёзы всё же пролились, оставляя солёные дорожки на её щеках.

— Нет… Мы жили только вдвоём. Всегда.

— Вот видишь, – мягко сказала я. – Но пастор говорил мне, что, когда тебя привезли в приют, с тобой были какие-то документы. Нам нужно их прочитать. И если мы узнаем, что у тебя никого нет, тогда я смогу попросить преподобного и церковь разрешить мне взять тебя к себе на воспитание. Поверь, я очень-очень этого хочу. Ты веришь мне?

Девочка кивнула, и в её глазах блеснула искорка надежды. Она приподнялась на кровати и обняла меня со всей силой своей детской, безоговорочной доверчивости.

— А теперь обещай мне, – продолжила я, гладя её по волосам, – что когда мы вернёмся в приют, ты не будешь плакать. Ты будешь терпеливо ждать, пока я разберусь со всеми этими бумагами и правилами. Хорошо?

Она немного отстранилась, посмотрела на меня, и я увидела, как по лицу Катрины разлилось облегчение. Несмотря на жар, она улыбнулась.

— Я обещаю.

В этот момент тихо открылась дверь, и в комнату вошла Ханна с подносом, от которого вкусно пахло малиной и травами. За ней следом появилась Аста.

— Вот, попьёшь горяченького, – сказала Ханна, ставя на тумбочку кружку с душистым отваром и тарелочку с мягкими пряниками.

— А потом я тебе почитаю, – добавила Аста. – Договорились?

Катрина кивнула, уже более оживлённо. Я поднялась с края кровати.

— Я пойду, поговорю с Хельгой. А завтра мы решим, что делать. И помни о нашем разговоре, хорошо?

Я наклонилась и ещё раз поцеловала её в горячий лобик, чувствуя, как крепнет моя решимость. Я обещала ей и сдержу своё слово. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 50

Когда я вышла в столовую, в помещении уже повис тот самый вечерний полумрак. Лампы светили тускло, а тени сгустились. Я взглядом дала понять Хельге, что нужно поговорить. Она сразу поняла, отложила полотенце и коротко кивнула.

Мальчишки с кучером уже давно покончили с ужином и ушли в свою комнату; Марта помогала Ханне перемывать посуду. Так что на какое-то время мы действительно остались одни. Улаф, сидевший во главе стола, посмотрел на нас поверх кружки, сдвинул брови и, как всегда, покачал головой – мол, опасное дело задумали, но уже поздно отступать.

— С Йоханом я поговорил… – начал он хрипловато. – Он согласен. У него свои счёты с Петерсеном.

Я подняла брови. Неужели старик, живший почти всю жизнь в одиночестве, мог иметь неприязнь к бургомистру? Но Улаф, будто предугадав мой вопрос, продолжил:

— Обидел его бургомистр. А уж когда я рассказал, как он со своей женой обращается… Йохан даже дослушивать не стал. Сразу сказал: «Помогу».

Он бросил взгляд на Хельгу, и та тяжело вздохнула. Я вопросительно посмотрела на неё.

— У Йохана дочка была, – тихо начала Хельга. – Осе. Хорошая девочка, светлая. Он один её поднимал – жена его, Гунель, погибла глупо, нелепо… попала под сильный ливень, когда возвращалась от сестры из деревни. Дорогу размыло, телега перевернулась… нашли её уже дрожащей, синеющей. Простыла так, что через неделю не стало.

Я невольно прижала ладони к груди.

— Вот и остался он с дочерью, – продолжила Хельга. – Осе была ему и утешением, и опорой. Хорошая девочка, добрая. Только один глаз всё в сторону норовил уползти… долго замуж никто не брал её из-за этого. Но потом нашёлся жених. Сначала всё вроде бы ладно шло, да только пить он стал. А как только губы смочит – совсем дурным становился.