Книга Забытая жена, страница 12 – Сандра Барро

Аста, вся красная от стыда и унижения, робко потянула меня за рукав. Я позволила ей вывести меня из столовой. Внутри меня бушевали не ярость и не страх, а холодная, спокойная решимость.

Всё стало на свои места. Я поняла правила этой игры. Я была в альтернативном мире, где технологический прогресс уживался с дичайшими патриархальными устоями. Меня считали вещью. Слабой, немощной, неуравновешенной девицей, которую можно перекладывать с места на место по воле сильных мужчин.

Но они жестоко ошибались. Я – Эльвира Владимировна Лаврова. Я защитила кандидатскую, усмиряла строптивых студентов и пережила расставание с деканом. Со мной шутить опасно.

Три дня. У меня было три дня, чтобы прийти в себя и начать планировать. Рёнсвальген? Дальний фьорд? Прекрасно. Тюрьма или место ссылки? Посмотрим. Я сделаю его своим плацдармом.

Я шла по коридору, уже не чувствуя тяжести платья. Внутри меня зарождалась твёрдость, как закалённая сталь. Пусть этот Арвид думает, что сослал покорную овечку. Он жестоко просчитается.

Он ещё не знает, с кем имеет дело.

Глава 5

Дверь в мою – нет, в Линды – комнату закрылась с тихим щелчком, отрезав нас от ледяной ауры фру Ингрид. Я прислонилась спиной к прохладному дереву, чувствуя, как дрожь, которую я с таким трудом сдерживала в столовой, наконец прорывается наружу. Всё моё тело слабо тряслось, а в висках стучало. Аста металась вокруг, её лицо было бледным и растерянным.

— О, Линда, я так боялась! Она такая страшная… И этот её взгляд… А эти слова… Рёнсвальген! Это же на краю света! Что мы будем делать? – её голос срывался на визгливый шёпот.

Я оттолкнулась от двери и, не раздумывая, пошла к умывальнику. Плеснула себе в лицо ледяной воды из кувшина. Вода стекала по шее, оставляя мокрые пятна на дорогом платье, но мне было плевать. Мне нужно было остыть. Прочистить голову. Взять себя в руки.

— Аста, – сказала я тихо, но твёрдо, вытирая лицо полотенцем. – Успокойся. Никто нас сейчас не ест. Мы живы, целы. Это уже хорошо.

Она замолчала, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Видимо, такая реакция от всегда плаксивой Линды была для неё в новинку.

— Но… Рёнсвальген… – повторила она, словно это было название самой ужасной тюрьмы.

— А что такого в этом Рёнсвальгене? Там людоеды водятся? Лава извергается? Или просто скучно? – спросила я, подходя к креслу у камина и с облегчением опускаясь в него. Корсет больно впивался в рёбра.

— Там… там ничего нет! – воскликнула Аста. – Поселение рыбаков и рабочих. Холодно, сыро, ветрено. Ни салонов, ни магазинов, ни приличного общества! Одни грубияны!

«Райское место», – подумала я. После этого дома-музея с его ядовитой хозяйкой любое захолустье казалось спасительным убежищем.

— Значит, будет над чем поработать, – пробормотала я себе под нос.

— Что? – переспросила Аста.

— Ничего. Аста, подойди, сядь, пожалуйста. – Я указала на пуфик напротив.

Она послушно подошла и уселась на краешек, сложив руки на коленях, как послушная школьница. Она ждала указаний. Приказаний. Её всю жизнь учили слушаться.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Как же всё это объяснить? Правду говорить нельзя – сочтут сумасшедшей и запрут в комнате с мягкими стенами. Остаётся только полуправда.

— Аста, – начала я, глядя на огонь в камине. – Моя голова… она как в густом тумане. Я ничего не помню. Практически ничего. Память – как чистый, белый лист.