Книга Уйти нельзя. Он под запретом, страница 35 – Аделия Вайзерманн

— Тест, — сказала я. — Вы показываете мне, что будет, если я уйду.

— Если вы уйдёте, — голос стал тише, почти доверительным, почти человеческим, — вас ждёт то же самое. Но без зрителей. Без предупреждения. Без демонстрации.

— А если останусь? — спросила я.

— Тогда вы станете участником, — ответил голос. — С номером. С ролью. Без вопросов. Без имени. Без прошлого.

Я посмотрела на стол, где лежал бейдж 009. Бежевый. С номером. Чужой. Ещё тёплый.

— А он? — я кивнула на стекло. — Что с ним будет?

— Куратор 001 сам решит, — голос сделал паузу. — Остаться с вами или вернуться в систему.

— Сейчас он в системе, — сказала я.

— Сейчас — да, — ответил голос. — Но выбор за ним.

Я встала. Подошла к стеклу. Он стоял по ту сторону. Руки — в карманах. Лицо — спокойное, непроницаемое. Но я видела. Желваки ходили под кожей — резко, нервно. Дышал — слишком часто, двадцать два вдоха в минуту вместо обычных четырнадцати.

— Ты видел, что они сделали с 009? — спросила я.

— Да, — сказал он.

— И позволил?

— Я не мог остановить, — он коснулся стекла ладонью. Пальцы были холодными, бледными. — Я больше не управляю. Только наблюдаю.

— Как все они, — я кивнула на наблюдателей за стеклом, которые листали планшеты, не поднимая голов.

— Как все, — он опустил руку. — Кроме тебя.

Я отошла от стекла. Посмотрела на дверь, в которую уволокли 009. На свой стол. На экран с вопросом: «Вы готовы покинуть проект добровольно?»

— Я ухожу, — сказала я.

Тишина.

Такая густая, что я слышала собственное сердце. Слышала, как за стеклом наблюдатели замерли. Как координаторы перестали дышать.

— Что? — его голос из динамика.

— Я ухожу, — повторила я. — Не потому, что боюсь деактивации. А потому, что не хочу стать им.

Мы вышли в коридор, и он остановился.

Не потому, что испугался. Не потому, что передумал. А потому, что впереди было две двери. Левая — с надписью «Выход», выведенной чёрными буквами на белом пластике. Правая — с надписью «Уровень переработки», такой же чёткой, такой же безжалостной.

Две двери. Два пути. Две судьбы.

— Знаешь, куда ведёт левая? — спросил он. Голос был ровным, спокойным, но я слышала напряжение в каждой гласной.

— На свободу? — спросила я.

— В никуда, — он покачал головой. — За этой дверью — улица. Город. Жизнь, которую ты знала до системы. Кофе в автомате, звонки коллекторов, мамины таблетки, продавленный диван и Чеширский Кот, который улыбается. Но без памяти о системе.

— Сотрут воспоминания? — спросила я.

— Да, — он посмотрел на левую дверь. — Как у 007. Только он пошёл направо. Его деактивировали. А ты можешь пойти налево. Тебя не убьют. Тебя просто... сотрут.

— Сотрут, — повторила я. — Как ошибку в коде.

— Как переменную, которая решила выйти из эксперимента, — поправил он.

— А ты? — спросила я. — Ты пойдешь со мной?

Он молчал. Секунду. Две. Десять. Я слышала, как бьётся его сердце — сто сорок ударов в минуту, не меньше.

— Не могу, — сказал он. — Я — часть системы. Если я уйду, меня деактивируют. Не сотрут память. Не переведут на другой уровень. Деактивируют. Как ошибку.

— Ты не ошибка, — сказала я.

— Для системы — да, — он усмехнулся. Горько. Почти больно. — Я — куратор, который влюбился в переменную. Который нарушал протоколы. Который отключал запись. Который смотрел слишком долго. Это сбой. А сбои исправляют.