Книга Сокровище для крылатого, страница 12 – Ингрида Пюли

Я присела тут же за стол и принялась листать, пока не наткнулась на засушенный цветок фиалки и свёрнутый пополам листок плотной белой бумаги, от которого еле ощутимо пахло цветочной водой.

Поколебавшись с мгновение, я раскрыла его и принялась читать. Это было несложно, почерк изящен, явно женский, каллиграфичен и без единой помарки или следа пролитой слезинки. Будто письмо, адресованное Рейнолду, переписывали много раз, пока не достигли идеального наклона и нажима пера.

Или писавшая его была более озабочена производимым впечатлением, чем испытывала те чувства, что изливала на бумагу.

'Мой единственный истинный друг!

Ты понимаешь моё положение. Я искренне сочувствую тебе, потому что потерять то немногое, что отделяло тебя от прочих, возвышало над ними, заставляя безропотно гнуть спины, должно быть очень больно. Ты говорил, что я как полукровка, не могу испытывать и десятой доли того восторга, что чувствуешь ты, когда в крови зажигается Драконья искра.

Ты прав, десятикратно прав. Я всего лишь слабая женщина, более того, я на три четверти человек, квартеронка, как презрительно говорят о таких, как я, драконы. Я не могу вернуть того, чего у меня никогда не было и не будет. Но я люблю тебя.

Слабая компенсация, верно? Я даже представляю, как ты сейчас усмехаешься, я мысленно целую тебя в губы, желая стереть эту толику презрения, которую ты всегда показывал людям. Или тем, кто недостаточно знатен по крови. Не дракон. Я бы хотела склониться перед тобой, чтобы прильнуть к сильным рукам, которыми ты не раз обнимал меня, склоняя к греховной связи, чтобы в следующем лунном месяце или через неделю, как знать, оставить меня под надуманным предлогом.

И теперь я могу сказать тебе это хоть и не в лицо, для этого у меня не хватает драконьей смелости: я рада, что ты обескрылен. Теперь мы почти равны. Теперь ты мне почти безразличен. Почти чужой, почти ненужный, но я буду ждать тебя прежнего. Вряд ли ты дочитал до этой моей самонадеянной фразы, наверняка в приступе бессильной ярости разорвал моё глупое послание, подумал, что я злорадствую. Что ж, Рейнолд, во мне гораздо больше человеческой крови, чем драконьей, поэтому ты не прав.

Только злость и боль от потери близкого существа может вернуть тебе Драконью искру. Если бы я написала, что остаюсь верной тебе, что сочувствую и готова отдать свою руку и сердце, сыграв свадьбу немедленно, для тебя ничего не изменилось бы. И для меня тоже.

Поэтому я бросаю тебя, Рейнолд, мне больно это делать, будто отрываю от себя кусок души, лучшее, что было в моей жизни, добровольно отдаю другой, ведь возможно, что ты вскоре позабудешь обо мне, и когда вернёшь себе утерянное сокровище, мои объятия более не прельстят тебя. Пусть так, я рискну собой ради тебя. Драконы ведь любят жертвы, которые люди ради них приносят?

Возможно, и я изменюсь. Выйду замуж, а ты так и не обретёшь потерянный мир. И всё же, как только всё завершится благополучно, я буду ждать тебя.

И ты придёшь. Хотя бы для того, чтобы отомстить мне. Я буду ждать, Рейнолд. И любить тебя.

Всегда твоя, Исильда'.

Я перечитала дважды. Жестокая эта Иси, наверное, именно такие надменные и жестокосердные девы прельщают драконов. Он сохранил её письмо, значит, надеялся на скорое возвращение Драконьей искры и возобновления отношений.