Книга Сокровище для крылатого, страница 10 – Ингрида Пюли

Драконы любят золото, ценят деньги и соблюдают договорённости. Мне придётся пройти и через такое унижение, ничем это не лучше того, что я испытала после смерти отца. Я лишилась крыши над головой, наследства, статуса невесты, так что может быть хуже?

«Меня примут за содержанку», — подумала я сразу, как услышала о приёме. Однако успокоила себя тем, что вскоре уеду, осяду где-нибудь в провинции, поступлю на курсы стенографисток и подам прошение о работе в министерство.

Денег хватит на первые годы, я буду экономной, а там стану откладывать с жалования. Мне многого не надо.

Так я размышляла, пока одевалась в своё платье, в одно из тех, что позволили забрать при отъезде. Тёмно-серое, оно совершенно не шло мне, но так даже лучше, потому что я хотела показать хозяину этого дома, что наше соглашение лишь работа, и я не продаюсь. Как бы мне того ни хотелось.

А пока я решила отправиться в оранжерею. Дома у меня было множество горшечных цветов, я любила за ними ухаживать, и теперь с удовольствием бы посмотрела на те, что имелись в этом доме. Разумеется, брать с собой экономку, которая и подложила мне записку с угрозой, я не собиралась.

Найти оранжерею оказалось несложно. Спустилась на первый этаж, дошла до правого крыла, куда и показывала табличка на стене, пока не упёрлась в стеклянную дверь. Открыла её, повернув ручку, чувствуя себя на пороге волшебного царства, и сделала шаг внутрь.

Здесь было тепло и влажно, я пожалела, что на мне закрытое платье с длинными рукавами, но другого всё равно не было, так что придётся терпеть. Пошла по первой же дорожке, кинувшейся под ноги, смотря по сторонам, где вольготно цвели розовые кусты, крокусы, флоксы, диковинные большие цветы, которых я никогда ранее не видела.

Они свисали с дерева, похожего на клён, их воздушные корни напоминали тонкие щупальца, но цветы, крупные, яркие, так и манили понюхать их. Странно, они совсем не пахли.

Я вдруг снова ощутила сильное желание сорвать один цветок и приколоть к волосам, чтобы подняться к себе и заглянуть в зеркало, положить его под подушку, как украденное сокровище. Нельзя уничтожать красоту, особенно редкую и дорогую, но я почти не владела собой. Вдруг стало неважно, поругают ли меня за подобное, я была уверена, что обойдётся, лишь бы унести этот цветок. Спрятать.

Укрыть от мира, неспособного по достоинству его оценить. Ладони зачесались, я медлила, сопротивлялась, но вскоре желание владеть этим цветком, чтобы втайне доставать его и любоваться, сделалось настолько ярким, что закружилась голова. Я сорвала цветок и прижала к груди, укрыв в ладонях. Видела всё, как сквозь туман, повернулась и бросилась к выходу.

— Тише, — произнёс Рейнолд, внезапно возникший на моём пути. Посмотрел в лицо, нахмурился, увидев покражу, чтобы в следующий момент разулыбаться. — Ты решила похитить моё сокровище, Оливия?

Это подействовало как ушат холодной воды. Я вдруг пришла в себя и, поняв, что натворила, залилась краской. Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть отсюда навсегда, только чтобы не видеть насмешки в его глазах. Я окаменела и продолжала тяжело дышать, таращиться на хозяина поместья и думать лишь о том, как бы ему объяснить.

Впрочем, не поверит. Я и в своих глазах выглядела гадко. Дрожь родилась в сердце и разлилась по конечностям, я чувствовала, что вот-вот и разрыдаюсь. Разжала пальцы и посмотрела на смятые лепестки некогда прекрасного цветка.