Книга Сокровище для крылатого, страница 11 – Ингрида Пюли

Внезапно он привлёк меня к себе и обнял, зашептал:

— Ты не виновата, я понимаю. Это всё драконья кровь, ты научишься ею управлять. Не сразу, — он шептал мне на ухо, гладя по волосам, и я плакала, не стесняясь двусмысленности ситуации и не в силах остановиться. Казалось, во мне открылась какая-то дверца, выпрямилась пружина, и ничто теперь не будет как прежде. Не будет хорошим или плохим, но, как прежде не станет.

— Я не хотела, — удалось вымолвить.

— Хотела, Оливия. Драконы, когда они только встают на крыло, готовы присвоить весь мир. И не испытывают ни сожаления, ни жалости к тем, у кого его хотят отнять.

Что-то в его голосе заставило меня отстраниться, мягко высвободиться из ставших железными объятиями. Мне вдруг сделалось холодно.

Рейнолд выглядел сейчас не как человек, но как зверь, прикрывающейся человеческой личиной. На его худощавом, энергичном лице вдруг проступили скулы, а зрачок сузился, сделавшись подобным семечке.

Он достал из кармана платок и протянул мне. Я бы не хотела брать лишнего, в этом жесте было что-то похожее на делёж добычи или выделение части сокровищ более слабому собрату. Но я не могла обидеть того, кто дал мне кров, кто спас меня от меня самой, кто, наконец, простил мне воровство в его саду и не собирался за это наказывать.

Потому что желал сделать меня подобной себе.

— А как они, молодняк, с этим справляются?

— Никак, — пожал плечами Рейнолд, спрятав руки в карманах. Он шёл рядом по дорожке, вымощенной камнем, и мне чудилось, что тот прогибается под его шагом. Я же вытерла лицо, пригладила волосы и пообещала впредь держать себя в руках. Конечно, не Рейнолду пообещала, это вызвало бы лишь его снисходительную усмешку, но самой себе. — Потом они встречают того, кто сильнее, и прячут желания под маской человеческой слабости. Люди охотно прощают нам слабости, присущие своему роду. И думают, что могут нами управлять. Так мы и обманываем друг друга.

— Я не хочу тебя обманывать, — остановилась я у самого выхода, перед стеклянной дверью. Посмотрела ему в лицо, теперь оно стало вполне человеческим, а я всё порывалась спросить, что он увидел в моих глазах в тот миг, когда застал врасплох с цветком, что я прятала на груди. Минутой ранее он размял его между пальцами и выбросил прочь.

И я никогда не спрошу Рейнолда об этом. Ни о моих глазах в тот самый миг, потому что не хочу знать правду, изменились ли они подобно драконьим, ни о цветке, которым он пожертвовал, потому что боюсь услышать ответ: «Есть вещи, которые дороже, чем этот цветок». И боюсь услышать банальность вроде такой: «Вы его испортили, мою драгоценность, но сами не предложили в ответ ничего ценного».

Он хотел что-то добавить, но потом отдёрнул руку, протянутую было к моей щеке, и холодно произнёс:

— Если интересуешься драконами, то в библиотеке есть занятная книжица. «Сокровища крылатых». Она тонкая, но там есть небезынтересная мысль. Найди её, а завтра скажи, что думаешь. Мне будет занятно тебя выслушать.

Библиотека была поистине огромной, самым полным собранием сведений о драконах, которое я могла вообразить. Искомая книга стояла на полке, расположенной на уровне глаз, я сразу её приметила из-за потёртых золотистых букв на переплёте. У меня создалось впечатление, что её перечитывали многократно.