Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 73 – Виолетта Вейл

Не громкий. Не явный.

Но совершенно невозможный.

Три тихих удара изнутри.

Три тихих удара изнутри.

Ни я, ни Кайрен, ни Тирен не пошевелились в первый миг. Звук был слишком чужим для этого места. Не громким, не отчаянным — ровным, почти вежливым. Как будто за дверью нечто не ломилось наружу, а просто напоминало о своём существовании. И именно это оказалось хуже любого рёва или скрежета.

Тирен первым сжал фонарь крепче.

— Слышал, — хрипло сказал он, будто отвечая не нам, а самому себе.

— Ещё раз, — тихо приказал Кайрен. Не двери. Мне.

Я стояла, глядя на тёмный металл со знаками, и чувствовала, как холод поднимается по ногам выше, подбирается к рёбрам, к горлу. Это не было обычным страхом. Не тем, который заставляет бежать. Скорее таким, от которого тело хочет стоять смирно и не дышать, лишь бы не привлечь внимания. Но звук был. Настоящий. Мы все его слышали. Значит, либо за дверью действительно что-то существовало, либо печать сохраняла не только силу, но и отголоски.

Удар повторился.

Один.

Потом второй, чуть слабее.

И третий, будто ладонь или что-то похожее на ладонь скользнуло по внутренней стороне металла.

— Назад, — коротко сказал Кайрен.

Мы с Тиреном отступили от двери почти одновременно, но я не могла отвести от неё глаз. На нижнем крае одной из пластин, там, где были свежие сколы, проступило тусклое серебристое мерцание. Не снаружи. Изнутри. И вместе с ним в голове будто что-то дёрнуло — резко, болезненно, как натянутую нить.

Чаша.

Чёрная вода.

Женский голос над самой поверхностью: «Второй сосуд не должен знать о первом».

Я пошатнулась. Кайрен оказался рядом раньше, чем я успела упасть, и крепко взял меня за плечо.

— Что ты увидела?

Я заставила себя вдохнуть.

— Не здесь. Тогда. В ту ночь. — Голос прозвучал глухо. — Эти слова снова. Про второй сосуд. И… — я посмотрела на дверь, — это не просто запечатанный ход. Здесь что-то держали для ритуала. Или кого-то.

Тирен выругался сквозь зубы.

— Я говорил, что старый круг не для хранилища. Это рабочее место. А дверь — не просто преграда. Это отсек.

Кайрен медленно убрал руку с моего плеча, но не отошёл далеко.

— Говори всё, что приходит. Сейчас.

Я закрыла глаза на секунду. Не чтобы уйти в память — наоборот, чтобы удержать её и не дать рассыпаться. Слова из сна уже не были отдельными осколками. Они начали складываться. Не полностью. Но достаточно, чтобы картинка стала страшнее.

— Они говорили не просто о переносе, — сказала я. — О подготовке. О двух носителях. Один уже был. Другой — запасной. Или новый. «Первый» и «второй сосуд» — это не вещи. Это люди. Тела.

В тишине круга эти слова прозвучали особенно мерзко. Как что-то, что и само не должно было быть произнесено.

— Для кого тела? — спросил Кайрен.

— Не знаю. Но… — я сглотнула, — раз говорили о наследнике раньше, на лестнице, и о печати, и потом пытались ослабить принца на балу… это связано с линией трона.

Тирен опустил фонарь чуть ниже, и свет дрогнул на трещинах чаш.

— Мерзавцы, — тихо сказал он. — Значит, не просто чистят следы. Они под династию копают.

Я посмотрела на дверь и вдруг увидела одну вещь, которую не замечала раньше. На левой створке среди старых символов был выбит знак не Хранительниц и не хозяйственной печати. Он был частично стёрт, перекрыт более поздними линиями, но всё равно различим. Вытянутый овал. Внутри — вертикальный разрез. Почти глаз. Почти сосуд.