Книга Бирюза кикиморы, страница 33 – Ания Сказ

Архип сидел мрачный, сосредоточенно разглядывая мозоли на своих широких ладонях.

История задела его за живое, зацепила самую глубинную струну. Он ведь тоже подумывал Акулину выкрасть, ежели отец на благословение заупрямится.

Хотя отец его, как и Марьин староста, не последний человек на селе и Архипу проблемы Макара безродного были неведомы. Коли приспичит жениться, так он придет к родителю девушки и скажет прямо. Да за него любой свою дочь отдаст.

Вот и не понял юноша тревоги, да печали кузнецовой:

— Марья ваша может и красива была, спору нет, а дура дурой. Но этот кузнец еще дурнее бабы оказался. Вот скажи мне, дед Озим, он чем думал?

Озим удивленно приподнял седую бровь, но промолчал.

— Он должен был прийти к Василию Федотовичу, да в ноги поклониться, честно сказать, что любит Марью больше жизни, делом показать, как готов её в благости держать. А он по лёгкому захотел.

Парень скривился. — Решительности много, а ума — ни на грош.

— Ишь ты как рассудил, а гордость мужскую, любовь-то поди выброси в окошко. — Насупилась Акулина, неприязненно глянув на парня.

— Мир живых законов держится. Хочешь счастья, так поступись. А они поперёк пошли. За то и плата соответственная.

Стоял на своём Архип. Девушка уже открыла рот чтобы отправить в адрес юноши ещё одно колкое замечание, но её прервал старик.

— Ох, младость! А вот коли бы твою девку так отдавали, ты бы тоже рассуждал, что отцово слово — закон и гордость затоптать надобно? — Озимыч зашёлся сухим смехом, больше похожим на кашель.

Макар ещё сильнее нахмурился. — Я Акулине небом выписан и на всё ради неё готов, покуда сама не прогонит.

Озим только рукой махнул.

— Гнать не стану, но и в лес с тобой больше не пойду.

Акулина задумалась и добавила.

— И к реке вечером. Даже если подружки позовут венки пускать. Страшно.

— И правильно сделаешь, — одобрил старик. — Страх, он что дар Божий: человека от погибели хранит пуще любого оберега.

Архип вспыхнул, уловив намёк на их с Акулиной отношения. Он резко встал, расправляя широкие плечи:

— Мы, дед Озим, не Марья с Макаром. Мы головы имеем. Я Акулину действительно люблю, если уж и согрешим, то не оставлю.

Девушка подняла на него влажные от непролитых слёз глаза. В них читались удивление и тревога.

— Ну нет, Архипушка, — тихо ответила она. — Не нравятся мне речи твои. Про грехи сладкие ужо много раз слышала, а про венец ни разочка. Вот что, пойду я, мне давно домой пора.

Парень попытался схватить девушку за локоть, но она вырвалась и припустила по травянистому склону к россыпи деревенских домиков.

— Ну что за блоха тебя укусила?! Как скажешь, так ведь и будет. Хоть завтра под венец пойду, коль батька дозволит.

Голос Архипа растаял в поле, девушка даже головы не повернула.

— А коли не позволит? — Поддел старик и глядя на вытянувшееся лицо молодого человека, понимающе закивал. — То-то же.

— Умнеете помаленьку. — Проворчал Озим, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Ну спасибо, Озимыч! — рыкнул Архип. — Весь вечер испохабил, старый бес.

Архип развернулся и тоже двинулся восвояси.

Озимыч крякнул, тяжело поднимаясь с земли:

— Ладно, коли нагнал я на вас жути, так вы не серчайте. Верно, приметил ты, что стар я ужо. Пойдём-ка лучше ко мне в избу, печь затопим, медку липового отведаем, он у меня знаешь какой забористый?