Книга При дворе Медичи, страница 97 – Карл Берков

Верный слуга поздравил господ с приездом, Якопо поблагодарил его несколькими сердечными словами и взял кубок, чтобы осушить его во славу отечества. Вдруг одна из перекладин, поддерживавших зеленые гирлянды над подъездом, обрушилась. И, прежде чем кто-либо из присутствовавших успел подхватить ее, упала на руку хозяина. Кубок, который он подносил к губам, выскользнул из рук, и красное вино, точно струйка крови, разлилось по мраморным ступеням дворца.

Крик ужаса пронесся по рядам собравшихся. Испуганная Валерия прижалась к отцу. Несчастный случай казался ей дурным предзнаменованием при входе в родительский дом. Один Якопо Пацци сохранил спокойствие.

— Ты плохо прикрепил твои перекладины и гирлянды, мой верный Ричардо, – обратился он к побледневшему дворецкому. – Хорошо, что они нетяжелы. Теперь уж мне придется наверху выпить твой заздравный кубок.

Шутливый тон Якопо успокоил друзей и прислугу.

Все двинулись в дом. Злополучную перекладину опять прикрепили, и через четверть часа, когда щедрый хозяин раздавал привезенные из-за границы бесчисленные подарки, все уже забыли о маленьком происшествии.

Одним из любимых развлечений при дворе Медичи была постановка пасторальных пьес^[34], в которых нередко появлялись члены правящего дома. Иногда Лоренцо сам сочинял пьесы, чаще же поручал Анджело Полициано, отдававшему их потом на суд Лоренцо.

В скором будущем предполагалась очередная постановка, и Лоренцо сидел над объемистой тетрадью, заключавшей в себе пьесу Полициано. Он не слышал, как сзади него раздались шаги, и заметил вошедшего лишь тогда, когда тот остановился недалеко от него.

— Ты уже вернулся, Анджело! – сказал он, дружески кивая поэту. – Ты, вероятно, пришел узнать, понравилась ли мне новая драма, но я не успел прочесть ее, а теперь приходится отложить до вечера. Якопо Пацци с дочерью ждут меня у донны Клариссы. Мне надо поговорить с Валерией Пацци. Пойдем со мной, Анджело, и займи старика Пацци, так как я не хочу, чтобы он слышал наш разговор.

Лоренцо и Полициано направились в сад, где сидела вся семья Медичи – Кларисса с детьми, донна Лукреция и Джулиано, болтавший с Валерией, в то время как Якопо Пацци занял место около жены Лоренцо.

Появление Лоренцо, как всегда, способствовало оживлению в обществе. Он весело расспрашивал Якопо Пацци о путешествии и пребывании во Франции, а когда через час все поднялись, чтобы пройтись по аллеям, то были – не исключая даже Клариссы и старика Пацци! – в самом приподнятом настроении.

Лоренцо, воспользовавшись удобным моментом, очутился около Валерии.

— Мне нужно немедленно поговорить с вами, – сказал он ей без обиняков. – Ваш отец не захочет слушать меня, хоть дело касается вас обоих. Но я обещал другому человеку, известному вам, что я не оставлю его долее в неизвестности относительно того, на что ему надеяться и чего бояться.

Валерия широко открыла свои большие глаза.

— Я не знаю, какое у вас может быть неотложное дело ко мне, светлейший Лоренцо, – ответила она. – Но вы всегда были расположены ко мне и потому ничего, кроме хорошего, не можете сообщить мне.

— Может быть, дорогая кузина. А теперь не смущайтесь, если я спрошу вас: привезли ли вы из-за границы остаток того чувства, которое питали к человеку, заслужившему ваш гнев, но оказавшемуся менее виноватым, чем мы все думали?