Книга При дворе Медичи, страница 95 – Карл Берков

— Какое счастье, какая честь для нашего скромного дома! – говорила она. – Добро пожаловать, ваша светлость! Да благословит вас за это Господь!

— Оставьте эти церемонии, мы не при дворе, – перебил ее Джулиано веселым тоном. – Я пришел к вам не как представитель моего дома, а как друг вашего будущего зятя и хочу, чтобы и вы считали меня своим другом.

Джиневра Горини хотела излить новый поток благодарностей, но дочь быстро остановила ее, налив вина в кубок Джулиано из стоявшего на столе кувшина.

Джулиано взял кубок и высоко поднял.

— Я пью за ваше будущее счастье, прелестная Фьоретта! – с жаром воскликнул он.

Франческо чокнулся с другом.

— Благодарю тебя, Джулиано, – с чувством произнес он. – Дай Бог, чтобы твое пожелание скорее исполнилось!

— Оно исполнится! – уверенно ответил Джулиано. – Я помогу тебе уговорить твоих, если буду шафером на твоей свадьбе.

— Согласен. Матушка Джиневра, вы, видевшая в молодости такие чудесные сны, мечтали ли вы когда-нибудь о том, что Медичи поведет вашу дочь к алтарю?

Мать Фьоретты пристально взглянула на гостя. Как жаль, что Франческо раньше посватался к Фьоретте. Девушка хороша, она создана для кого-то получше, чем Пацци. Будущий зять, которого несколько недель назад она со слезами радости назвала так, показался ей вдруг ничтожным и жалким в сравнении с его блестящим другом, единственным братом правителя республики.

Фьоретта разделяла, по-видимому, мнение матери. Скоро она шутила и болтала с Джулиано так, будто они были давно знакомы, и Франческо наивно и чистосердечно радовался быстрому сближению невесты и друга.

Около полуночи друзья отправились домой.

— Разве она не очаровательна? Не счастливейший ли я человек на свете? – оживленно спрашивал возбужденный Франческо.

Джулиано ответил не сразу.

— Да, она хороша, – задумчиво произнес он наконец, – хороша, как сказочная фея.

Франческо остался доволен отзывом. У дверей дворца Медичи молодые люди расстались.

— Пойдешь ты со мной еще когда-нибудь вечером? – спросил Франческо, прощаясь.

— Конечно, когда хочешь, – ответил Джулиано. – Спокойной ночи.

Между тем в доме Горини мать и дочь молча сидели в той комнате, которую только что покинули молодые люди. Несмотря на поздний час, ни та ни другая не думали о сне. Мать исподлобья посматривала на Фьоретту. Щеки девушки горели, и глаза ее светились особенным блеском; она еще ни разу не была такой после ухода Франческо.

— О ком ты думаешь, Фьоретта? – прервала наконец молчание Джиневра.

Фьоретта вздрогнула.

— О ком же, как не о Франческо, моем женихе? – ответила она с не совсем естественным смехом. Мать ближе подвинулась к ней.

— Глупая ты: не понимаешь, что я отлично читаю твои мысли, – вполголоса заговорила она. – Ты думаешь не о Франческо, а о другом… о том, кого он привел сегодня.

Румянец залил лицо девушки.

— Он похож на Аполлона или на архангела Михаила, – сказала она как бы про себя.

— И он Медичи, – с ударением добавила мать.

— Медичи! – задумчиво повторила Фьоретта, и смутные картины блеска и величия встали перед ней при магических звуках этого имени. Мать следила за действием своих слов.

— Зачем тебе спешить выходить за твоего Франческо? – продолжала она. – Ты могла бы подождать… он не уйдет от тебя, и он даже некрасив.