Книга При дворе Медичи, страница 54 – Карл Берков

В нынешний раз Джианина тоже заметила, что пришла некстати. Однако она решила действовать вопреки этому обстоятельству.

— Я боюсь, что помешала твоим занятиям, Ипполито, – сказала она. – Но я хотела узнать, как ты себя чувствуешь. Мы не виделись два дня. Ты разве не желаешь знать, как я их провела?

Маркиз рассеянно перелистывал сочинение, недавно полученное для просмотра от Христофоро Ландино.

— Я заранее знаю, что в гостеприимном доме наших друзей ты приятно провела время, – ответил он. – Разве может быть иначе? Медичи всегда прилагают все старания, чтобы развлечь и доставить веселье своим гостям.

Опять тот же равнодушный, безучастный тон! Сказанные слова – как пустой звук, как будто их смысл непонятен даже говорящему. Джианина нетерпеливо оправила складку на платье.

— Там было весело и оживленно, да, ты прав, – возразила она, – но не об этом я пришла говорить с тобой.

— О чем же, Джианина, чего нельзя было бы отложить до обеда? К сожалению, я должен тебе заметить, что время мое занято и для пустых разговоров у меня нет лишней минуты.

Губы Джианины дрогнули.

— Я знаю, что у тебя нет времени для меня, и поэтому избавлю тебя от пустых разговоров, как ты их называешь. Вопрос, который я хотела задать тебе, касается твоего брата, сообщившего мне, что он недавно получил приглашение в Феррару. Зачем ему отказываться, когда там ему представится, может быть, больше выгод, чем здесь, во Флоренции? И отчего ты не употребишь своего влияния, чтобы убедить его принять это предложение?

— Влияние, которое я обязан был оказывать на младшего брата, стало излишним с тех пор, как Федерико сделался мужчиной. Я никогда не откажу ему в советах, если он спросит, но не буду стараться влиять на решения, которые он должен принимать по своему усмотрению. Молодой человек вроде Федерико пробьет себе дорогу на родине так же хорошо, как и за границей. И Медичи расположены к нему не менее, чем д'Эсте. Я не вижу повода отсылать Федерико, если он доволен занятым им здесь положением.

— Но он изнежится в роскоши, отличающей наш двор, – заметила Джианина. – Беспредельное богатство Медичи, Пацци и других знатных фамилий заставляет всех вокруг вести жизнь роскошную, расточительную, что вредно влияет на здешнюю молодежь.

— Твои доводы недостаточно веские, чтобы из-за них удалить Федерико, – сказал Ипполито, невольно улыбнувшись. – Придворная жизнь в Ферраре скоро не будет отличаться от нашей. А богатство моего брата и наследника дает ему возможность и там и здесь покупать все, что ему вздумается. Он храбр, великодушен и легко усваивает все хорошее, отметая дурное. Я не боюсь за его будущее.

Джианина крепко сжала кулаки. Да, ее муж прав – не существует ни одного серьезного основания принудить Федерико удалиться, если он сам не захочет. А между тем она должна придумать такое основание, чтобы спасти себя и его!

— Тебе будет тягостно его отсутствие? – спросила она после паузы.

— Конечно, – спокойно ответил Ипполито. – Ты знаешь, какое удовольствие и радость доставляет мне его присутствие.

— Вот поэтому я и желала бы, чтобы он опять покинул нас, – кокетливо сказала Джианина. – Мне кажется, ты любишь его больше, чем меня, и это меня огорчает.

— Глупости, Джианина, что за ребячество! Если я не посвящаю тебе все свое время, как в первые годы после свадьбы, то вспомни, что мы уже старые супруги. Нет, нет, старые не по годам, как говорит мне твой укоризненный взор. Ты стоишь, как сияющее летнее утро, около меня, уже приближающегося к закату жизни. Я просто хотел сказать, что мы уже давно в браке. Время страсти прошло.