Книга При дворе Медичи, страница 136 – Карл Берков

Архиепископ нахмурил лоб.

— Ты дал слово, Джованни Баттиста! – строго произнес он. – Ты хочешь сделаться изменником?

— Нет, ваше преосвященство, – спокойно возразил кондотьер. – Я не хочу запятнать руки преступлением, которое кажется мне таким тяжким, что я никогда не смогу надеяться на прощение Бога.

Лицо архиепископа покрылось густою краской, однако он с напускным равнодушием пожал плечами.

— Кто хочет заменить Джованни Баттисту? – холодно спросил тот.

Антонио Маффеи поднялся с места.

— Я хочу, – объявил он. – Я мщу не за себя, а за мой несчастный родной город, который они принесли в жертву своей алчности.

— А я помогу тебе, – сказал Стефано Баньоне, бывший писец Якопо Пацци, теперь священник в Монтемурло^[42]. – Лоренцо ловок и силен. Он может оказать тебе более решительное сопротивление, чем ты ожидаешь.

Алтарь Господень внушал, по-видимому, меньше страха привыкшим совершать на нем свою службу священникам, чем кондотьеру.

— И вам, Франческо Пацци, необходимо запастись союзником, чтобы вдвоем напасть на Джулиано.

— Он уже есть: мой друг Бернардо Бандини окажет мне эту услугу. По условному сигналу мы сразу бросимся на Джулиано.

— Этот сигнал следует видеть всем нашим друзьям, чтобы они могли оказать вам помощь, – заметил Якопо Сальвиати, – если же его подаст кто-нибудь из наших, это возбудит подозрение.

— Так назначим для нападения ту минуту, когда Леонардо Пацци, который служит завтра обедню, поднимет святые дары, – решил его брат. – Этот знак не может ни от кого ускользнуть.

С тем же холодным цинизмом условившись относительно дальнейших подробностей убийства, заговорщики разошлись с уверенностью в победе.

Лоренцо на другой день поднялся рано, чтобы посвятить несколько часов делам до приезда кардинала, который после обедни в соборе должен был провести значительную часть дня во дворце Медичи, где предстояло большое торжество.

Приезд кардинала с виллы Пацци немного запоздал. Лоренцо, добросовестно исполнявший все церковные уставы, решил до приезда Рафаэля Сансони послушать раннюю обедню в соборе Санта-Мария. Ко времени возвращения Лоренцо из церкви высокий гость должен был прибыть из Монтуги^[43].

Лоренцо поспешно оделся в приготовленный праздничный костюм и как раз собрался пройти через ряд великолепно украшенных для празднества комнат, когда встретил в дверях жену. Лоренцо еще не виделся с ней в это утро и подошел поздороваться.

— Куда вы идете так рано? – спросила Кларисса.

— К обедне. Кардинал приедет позднее, чем я думал. Примите его, Кларисса, и скажите, что я после ранней обедни возвращусь сюда, чтобы сопровождать его в храм. Но что с вами? Вы так бледны и, по-видимому, взволнованы.

Кларисса нерешительно взглянула на мужа.

— Будьте снисходительны, Лоренцо, и не смейтесь надо мной, – смущенно произнесла она. – Меня напугал сегодня дурной сон, и вообще все эти дни у меня тяжело на душе. Какое-то предчувствие говорит мне, что вы не должны покидать сегодня дом.

— Из-за сна, которого вы даже не рассказали мне? – со смехом возразил Лоренцо. – Для меня ново, что Кларисса Орсини стала придавать значение картинам, создаваемым во сне волнующеюся кровью и разлетающимся при первом появлении солнечного луча.

— Я знаю, что это наивно и глупо с моей стороны, но я не могу запретить сердцу мучительно сжиматься. Я видела во сне, что обрушился купол, под которым вы стояли, по собору текла широкая струя крови и на ступенях алтаря лежала закутанная фигура… Лоренцо, а если это предзнаменование, что вам грозит опасность?