Книга При дворе Медичи, страница 133 – Карл Берков

В комнату вошла Валерия с кубком пряного вина, которое отец любил выпивать вечером. Сердце Якопо болезненно сжалось. Гибель, которая может постигнуть его, повлечет за собою несчастие для дочери. Недостаточно было наказание одного виновного в неудавшемся заговоре – та же участь ожидала всю родню заговорщика. Лишенная средств и изгнанная девушка, которую Якопо оберегал от малейших забот, вынуждена будет переселиться в чужие края, и не найдется ни одного человека, который взял бы ее под свою защиту.

Валерия поставила кубок на стол перед отцом; сумрачный вид старика не ускользнул от нее.

— Вы, по обыкновению, завалены работой, – мягко заметила она. – Пора закончить и хоть вечер посвятить отдыху.

— Я закончил, Валерия, – ответил Якопо Пацци, собирая разложенные перед ним бумаги. – Я думаю, что провел ревизию всего, что имею.

Валерия остановилась около кресла отца и оперлась рукой на спинку.

— Работа, занимавшая вас последние недели, по-видимому, расстроила вас, – робко заметила девушка. – Вы говорили недавно, что устраиваете ревизию всего вашего имущества. Разве вы потерпели убытки, вынудившие вас к этому?

— Нет, дитя мое, я богаче, чем когда-либо.

— Зачем же вы тратите так много времени на приведение в порядок ваших дел?

Старик посмотрел на дочь долгим, пристальным взглядом.

— Дитя мое, в том возрасте, какого я достиг, надо всегда иметь дела в порядке, так как мы не можем знать, когда Богу угодно будет призвать нас к себе.

— О, дорогой отец, вы еще сильны и бодры. Как можете вы предаваться таким мрачным мыслям?

— Смерть может поразить нас, когда мы менее всего думаем о ней, Валерия. Неизвестность не должна страшить нас; мы должны заботиться только о том, чтобы жизнь наша кончилась мирно и честно.

Валерия прильнула головой к плечу отца.

— Ваши дни полны славы от благородных дел. Как можете вы сомневаться, что и конец ее – да отсрочит его надолго Господь! – будет мирный и вызовет всеобщие сожаления?

— Я часто лежу по ночам без сна, – продолжал отец, уклоняясь от ее вопроса, – и мне приходят в голову разные мысли, и хорошие, и дурные. Я спрашиваю себя, всегда ли я поступал так, как следует? Я думал и о тебе, Валерия… Для меня было бы утешением, если бы я знал, что оставлю тебя под защитой человека, который будет любить мое сокровище, как я его любил.

Валерия покраснела.

— Богу не угодно было этого, отец. Я осталась с вами, чтобы жить для вас, заботясь о вашем спокойствии и счастье.

— Мое дорогое дитя, ты научилась довольствоваться немногим, связав свою цветущую молодость со старостью, и исполняла твой долг, пока это не исцелило твоего горя. Я никогда не стал бы принуждать тебя отдать твою руку другому, теперь же мне кажется, что тебе не следовало отвергать все представлявшиеся тебе случаи счастливо устроить свою судьбу.

— Не сокрушайтесь об этом, дорогой отец. Вы не хотели, чтобы я была женой человека, который не был свободен, и я признаю, что вы были правы. Но раз я отказалась от него, я не могу допустить возможности принадлежать другому.

— Я восставал тогда против твоего брака с этим иностранцем, который мог сделаться твоим мужем только с разрешения церкви, и отказался от предложения Лоренцо ходатайствовать за него перед святейшим папой. Теперь же я часто задаю себе вопрос: хорошо ли я поступил, и не виноват ли я перед тобой?