Книга При дворе Медичи, страница 131 – Карл Берков

— Как счастливы должны вы быть, светлейший Лоренцо! – с жаром воскликнул молодой кардинал.

Лоренцо улыбнулся.

— Что привело ваше преосвященство к такому неожиданному заключению? – спросил он. – Я человек, которому поровну отпущено счастья и горя, как и всем смертным, и не желаю никаких преимуществ перед многочисленной толпой, окружающей меня.

— Я сам не знаю, отчего вы кажетесь мне достойным зависти, – задумчиво возразил юноша, – может быть, потому, что я чувствую себя счастливым около вас. Я думаю, что мне передается то, чем вы, хоть вы это и отрицаете, наделены больше всех остальных. Посмотрите на эту картину, расстилающуюся перед нашими глазами, на благословенный край, правителем которого вы избраны, и на всех тех, кто обязан повиноваться вам, – они любят вас, как я беспрестанно имею случаи убедиться. Вы можете осуществлять мечты, зарождающиеся в вашей голове, оставляя следующим поколениям вечные доказательства вашей творческой силы. Разве не счастье быть таким государем, как вы, в сравнении с нами, несчастными, руки которых связаны в тесном круге деятельности, указанном нам?

Лицо Лоренцо сделалось серьезнее прежнего.

— Вы говорите, ваше преосвященство, только о радостях, доставляемых мне властью, и я не отрицаю их значения. Но рука об руку с радостями, даже часто перевешивая их, идут тяжелые заботы, возложенные судьбой на наши плечи, вместе с бременем правления. Радости мы можем делить с другими, и они увеличиваются оттого, что мы доставляем удовольствие многим. Заботы же остаются при нас, так же как и горе. Они не делятся наполовину и совсем не понимаются нашими близкими.

Юный кардинал недоверчиво взглянул на Лоренцо.

— Не всякий правитель относится так серьезно к своим заботам, как ваша светлость, – возразил он. – Вас окружают опытные мужи, отличные советники, которые помогают вам исполнять ваши обязанности.

— Если глава государства хочет получить безграничное уважение, – а лишь оно одно надолго привязывает любовь народа к повелителю! – то не следует перекладывать на плечи других труды и заботы правления, чтобы самому копить сокровища и думать об удовольствиях. Государство не принадлежит государю, он управитель доверенных ему владений, и высшая награда заключается для него в том, что он может осчастливливать тех, чья судьба вложена в его руки. Если ему дано богатство, то он должен делить его с народом, уменьшать нужду, умножать вверенный ему талант, чтобы со временем дать отчет Богу, как поступил с этим талантом.

Для юного представителя церкви разговор был слишком серьезен. Кардинал склонен был не так строго относиться к обязанностям правителя и доказал своей последующей жизнью, что подобный взгляд на высокий сан противоречил его понятиям.

Лоренцо заметил, что гость не понимает его, и искусно перевел разговор на более легкую тему, втянув в него присутствующих художников и поэтов, так что скоро послышался веселый смех кардинала над остротами окружающих. Лоренцо сам принял горячее участие в завязавшемся оживленном споре и не замечал, что Монтесекко не сводил с него глаз, сожалея о том, что оборвался предыдущий разговор.

Мысленная буря разыгралась в голове кондотьера. Что за государь! Что за человек! Монтесекко чувствовал себя как бы подавленным могучей личностью того, на кого он должен был завтра поднять руку. Восторг и уважение брали верх, а в душу закрадывалось глубокое сожаление. В первый раз в жизни сожалел кондотьер о взятом на себя поручении.