Книга Громовы Лозы, страница 87 – Райна Фотева

— Я тебя люблю, слышишь? — он смотрел с выражением ласкового теленка. — Прости меня. — Потянулся и освободил волосинку, запутавшуюся в её ресницах, Катя и не замечала, что там что-то есть. — Прости.

— Опять? — шёпотом произнесла Катя, после чего прочистила горло, чтобы вернуть голос. — Это у тебя игра такая?

— Ну какая игра, Кать? Я тебя люблю.

— А я тебя — нет.

Паша сжал губы и отвернул голову вбок, слегка повиснув на её коленях.

— Как будто я не знаю. Честно, это так обидно, — заговорил он, — слышать каждый раз от тебя, что любви нет. На каждое моё «люблю» ты говоришь мне только «нет». — Паша поднял на неё тяжёлый окаменевший взгляд.

— Тебе нужен вежливый или честный ответ?

— Мне не нужен вежливый ответ, но тебе как будто за радость каждый раз давать мне от ворот поворот.

Катя слушала с высоко поднятой головой. Она никогда не собиралась делать ему больно осознанно, поэтому его упрёки не могли задеть её за живое, но ей совершенно чуждо было это его желание потыкать носом, как будто и она тоже в чём-то виновата.

— Мне не за радость, — спокойно ответила Катя. — Просто дело в том, что в моей системе ценностей о любви можно говорить, когда уверен в чувствах на все сто процентов. — Она посмотрела на его ладони, обнимающие её колени, потом снова в глаза и продолжила: — А если есть хоть малая доля сомнения, ответ будет «нет».

— Ты сомневаешься во мне? — уточнил Паша, глядя снизу вверх из-под нахмуренных бровей.

— Я сейчас говорила о своих чувствах, не о тебе. И если бы ты смог быть со мной так же честен, я была бы признательна.

— Я честен с тобой. Ты — единственная, с кем я могу говорить обо всем.

— Ты путаешь честность с доверием, — снова притормозила его Катя.

Павел положил голову на её колени, прижавшись щетинистой щекой к коже. Катя не прикасалась к нему, держа руки по сторонам.

— Встань, пожалуйста, мне некомфортно в такой позе.

Он взглянул на Катю и медленно поднялся. На скамейку снова не сел, стоял в стороне. Достал сигареты. Катя расправила подол и сложила руки на груди. Это был бессмысленный разговор: Паша хотел лишь прощения и чтобы всё вернулось на круги своя, а Кате важнее было понимание. Он должен понять, что так, как он привык, у них больше не будет ничего, даже временно.

— Знаешь, что я поняла за эти дни? — заговорила она, поднимая одно колено к груди и глядя на него. — Я не готова тебя жалеть. — Паша повернул голову с выраженным возмущением на лице, но Катя не отреагировала и не забрала назад ни одного слова, продолжая: — У меня такое ощущение, что ты застрял там, в своих пятнадцати, прям бросил якорь и встал. Может быть, это произошло, когда ты узнал тайны отца, или позже, но ты смотришь на всё с того возраста, через все эти эмоциональные потрясения. — Катя опять поправила подол и вернулась взглядом к Павлу, который был мрачнее тучи. — И я на самом деле хорошо понимаю тебя, как мне кажется, но тебе уже тридцать пять, Паша. Ты уже вырос и в состоянии решить все свои проблемы, даже такие болезненные. — Почти полную минуту ребята смотрели друг на друга молча, затем она снова заговорила: — Только тебе удобно быть сломанным. Ты не хочешь ничего решать или менять. Тебе удобно, чтобы тебя жалели: можно продолжать причинять другим боль, а потом просто извиняться и начинать сначала, — она криво улыбнулась, показывая своё отношение к этому. — Но мне это не подходит.