Книга Громовы Лозы, страница 16 – Райна Фотева

— Мы с Митей часто оттуда падали, — добавила Катя, — мама до сих пор не знает, как часто, а я ни разу ей не говорила.

— Моя мама тоже не знает, сколько раз я мог убиться, — смеясь произнёс Паша, поднимая глаза вверх и рассматривая ясное небо, на котором, словно отзеркаливая воду, белой рябью проплывали облака. — Посмотри, какая красота, — восхищённо прошептал он, инстинктивно подняв указательный палец в перчатках.

Тридцатипятилетний Павел Самсонов, который сейчас строил бизнес-планы и считал маржу, в детстве увлекался совсем иным. Он ложился на траву и смотрел в небо, на облака, проплывающие мимо, представляя, на кого они похожи или что там у них внутри, следя глазами за каждым, пока другое интересное облако не привлечёт внимание. Он уходил в свои мечты настолько глубоко, что его буквально не могли дозваться.

Пройдя дальше по берегу, преодолевая холодный ветер и пряча руки в карманах, а Паша еще и высоко поднимал плечи с непривычки, ребята повернули к деревне на ближайшем перекрестке. От домов реку отделяло большое поле. Раньше, в советские времена, там сажали зерновые культуры и горох, но это закончилось у ребят на глазах, когда они еще были детьми. Паша оглядывал просторы, понимая, что теперь все эти бесконечные в детстве пространства уже не кажутся бескрайними. Например, этот луг слева от канавы, куда дед не разрешал ходить, потому что там были змеи. В пятнадцать он выглядел огромным, учитывая, что его нужно было преодолевать по узкой тропе среди высоченной травы, мча на велике со всех сил. Он был просто бесконечным! А сейчас как будто даже смешно: тут метров двести пятьдесят, не больше.

— Мне в детстве дед говорил там не кататься из-за змей, — задумчиво проговорил Паша, указывая на дальние луга. — Ты когда-нибудь встречала там змей?

Катя обернулась в указанном направлении, и хвост из завивающихся на концах белых волос наконец выскочил из-под воротника. Их тут же подхватил мартовский ветер, поднимая почти до Пашиного носа, отчего он стал отмахиваться и уворачиваться, смеясь. Услышав характерное для смеха дыхание, Катя снова повернулась к нему. В это самое светлое время суток её широко открытые глаза завораживали. Паша видел черные лучики вокруг зрачка и тёмно-серую лужицу радужки, обрамлённую белыми разводами, и это было красивее неба, решил он.

— Красивые глаза, — вдруг сказал он.

— Спасибо, — спокойно ответила Катя, словно регулярно получала подобные комплименты, а затем ответила на его вопрос: — Я змей не встречала ни разу: ни тут, ни где-либо ещё, хотя по детству нас тоже предупреждали.

Девушка уже не смотрела на него, что-то рассказывая о местности, указывая руками в безобразных перчатках, а Паша до сих пор стоял, глядя на неё, следя за каждым движением и словно ожидая, когда она снова обернётся и посмотрит. «Сова, — подумал он, — скучный человек». С ней не уйдёшь в ночной пьяный загул или не посмеёшься от души, сидя рядом на чьей-нибудь свадьбе, но эти её глаза околдовывали, и молчать рядом с ней казалось нормальным. Она не пыталась заполнить паузы, не забивала время рассказами о своей жизни (или не о своей). Она была как изящная бабочка, которая летит недалеко от тебя, когда идёшь через поле летом.

Пройдя по голым полям (о бабочках можно было только мечтать), Катя предложила продолжить путь через ельник, чтобы обойти деревню слева и выйти к озеру. В этих местах на самом деле было целых два озера — Большое и Малое Духовое. В Лозах — малое, несмотря на его обширные размеры. Большое располагалось с другой стороны от села Духовое, почти в восьми километрах от Лоз. Однажды Паша и Лиля гоняли туда на великах, чтобы просто посмотреть. Еле доехали, устали, проголодались. Последнюю треть пути вперёд восьмилетний Павлик ныл. Про обратную дорогу нечего и говорить. И что они увидели? Кажется, ребята тогда надеялись найти там море с дельфинами, не меньше. А оказалось, что это такое же озеро, что и в Лозах, только лес вокруг казался гуще, темнее и оттого пугал обоих.