Книга Северный роман, страница 82 – Полина Вишневская

Я ничего не пробовала — хочу с ними, вместе. Не доверяю себе. Родион решил ждать со мной — его присутствие успокаивает, тепло плеча рядом.

Честно: я на иголках. Неудача висит над головой — будто вот-вот накроет, как карельский ливень над Онегой. И я упрямо держусь за мысль: пусть всё получится.

Четыре гостя: близнецы — Мирон и Лёха, Зина из лавки у озера, Василий. Верные клиенты — лепёшки ели ещё до пенсии Мефодиевых.

Родион глянул на мои сцепленные пальцы — костяшки белеют, — поцеловал в висок: губы горячие, щетина уколола нежно.

— Расслабься.

— Не натаскал их? Не будут милыми из жалости?

— Доверься. Никогда. Они радостны переменам, но за выпечку волновались. Хотят, чтобы ты оживила кофейню правильно.

— Давить не надо…

Он тихо рассмеялся.

— Зайка, я весь день рядом был. Видел: рецепт — шаг в шаг. Всё нормально.

— Надеюсь. — Я посмотрела в окно: гранит скал вдали, волны блестят. — Хотела бы Нику здесь. Так планировали.

— Сказала о дегустации?

— Да. Думала, поддержит.

— Может, забыла.

— Ага, наверное, — выдавила я. Потому что с Савелием занята. И от этого не легче. Наконец нашла своё — может быть, ключ, — а её нет. Она знает, как это важно. Фото лепёшек скинула — тишина.

Не признаюсь. Звучит по-детски. Но горечь подкатывает и жжёт внутри.

Знаю, роман свежий. Потерпеть надо.

Я глубоко вдохнула — запахи выпечки чуть успокоили.

Подруга не обязана быть рядом всегда.

Убеждаю себя.

— Идут, — сказал Родион. — Полюбят.

Мирон и Лёха вошли первыми, замерли в дверях. Мирон ладонью упёрся Лёхе в грудь.

— Святые коровы, как вкусно пахнет!

Лёха втянул носом, и аромат мёда, масла, специй будто ударил в ноздри. Он схватил брата за руку.

— Как в школе: прокрадывались сюда, с Родионом лепёшки тырили.

— Говорил же, зайка, — шепнул Родион мне в ухо, дыхание горячее, с ароматом чая. Потом повернулся к близнецам: — Садитесь, ребята.

Василий и Зина вошли следом — перемен в кофейне не видели. Я затаила дыхание, наблюдая. Их глаза округлились.

— Ух ты, — выдохнула Зина. — Шикарно.

— Спасибо, — я подошла ближе, сердце колотится. — Фото коров у Онеги повесим, Родион жалюзи внутри под внешние сделает. Полку для сувениров — потом.

— Очаровательно, — сказал Василий, сел и провёл ладонью по столу — дерево гладкое, тёплое. — Из мастерской твоей?

— Ага, — подтвердил Родион. — Смешали по-нашему.

Зина села.

— Обожаю. Ой, родная, Савелий в восторге будет.

Гордость разлилась теплом в груди, щёки порозовели.

Родион раздал тарелки — выпечка дразнит: слоёные лепёшки хрустящие, оладьи пышные, вишнёвый пирог сочный. В чашках парит чай, кофе пахнет так, что хочется закрыть глаза.

— Вера напекла классику: слоёные лепёшки, картофельные оладьи, вишнёвый пирог. На столе мёд, масло, чай, кофе — что угодно.

— Планируем пять чаёв, десять кофе, — добавила я. — Не больше. Просто, но с изюминкой.

— Верно, — кивнул Василий, разглядывая меню на столе. Бумага шуршит под пальцами. — Туристам зайдёт. При трёх выпечках останешься?

— Да, остальное — в пекарню. Савелия не злить.

— Ага, — буркнул Василий.

— Угощайтесь, — подбодрил Родион.

Он взял мою руку, пальцы переплелись, тепло его ладони успокаивает. Мы сели за другой стол, спиной к гостям.

— Дегустация, — сказал он и протянул мне тарелку.

Я смотрела на плоды труда и не верила. В жизни бы не подумала: Карелия, мускулистый карел и я — пеку местные вкусняшки. А вот. Мечта сбывается. Дикая, сокровенная.