Книга Северный роман, страница 69 – Полина Вишневская

Он ухмыляется, наклоняется и нежно щипает меня за подбородок:

— Ага, девчонка. Согласна?

— Не знаю... — поддразниваю.

Он тихо смеётся и подходит ближе. Поцелуй лёгкий, мягкий, но заряженный электричеством.

— Предложение ждёт.

Боже, он такой обаятельный. Ноги дрожат, и он это знает.

— С радостью пойду, Родион.

— Отлично. Среда, вечер.

— Хорошо. Сегодня после смены помою пол. Мойку принесёшь?

— Не ты моешь.

— Не обсуждается, — упираюсь ручкой в стол. — Завтра красим.

— Мы? — он удивлённо поднимает бровь.

— Мы. Уговорю Нику, Савелия позову. Близнецов пригласить?

— Что мне делать? — расслабленно барабанит пальцами по столу.

— На наше свидание.

— Ты же сама хотела.

— Не строй из себя дурочка, — фыркаю я. — Ищешь повторения той ночи?

— Гораздо больше, чем просто тело.

Этот мужчина.

— Знаешь, от таких слов у меня внутри всё замирает. Чувствую себя особенной.

— Потому что ты и есть особенная, — кивает он на блокнот. — Что ещё?

Как легко он переключается: спокойно обсуждает работу, пока я вспоминаю ту ночь.

— Близнецы придут?

— Да.

— Спасибо, — я кладу руку в его ладонь. Его пальцы крепко и уверенно сжимают мои, не отпуская. — В соцсетях нашла в Петрозаводске кофемолку и мойку для эспрессо, им год. Кафе закрывается, они их подержат, Ника с Савелием заберут. Начнём готовить новые напитки. Ничего изысканного, чтобы привлечь туристов. Ещё видела местный чай для тех, кто не любит кофе. Карельский завтрак, эрл грей и смесь «озёрная» — вкусные.

— Хорошая идея, — одобряет он.

Его слова придают мне уверенности.

— А с едой... — его челюсть дёргается, а глаза настороженно сужаются. — Поможешь?

— Нет, — отвечаю серьёзно. Что с ним?

— Родион...

— Печь для кофейни я делать не буду.

— И не прошу. Просто научи меня делать калитки и вишнёвый торт. И калитки с муром. Я всегда следую инструкциям. Открываемся в десять, встану рано, привыкла к местному времени, напеку на весь день.

Он молчит, я продолжаю держать его за руку.

— Пожалуйста, Родион. Еда нас привлечёт, с Мефодиевыми конкурировать не будем. Трёх позиций хватит — туристы будут заходить на бегу.

Он проводит рукой по лицу, щетина шуршит.

— Годами калиток не делал.

— Я тоже готовлю в одном фартуке, — шучу я.

Его интерес загорается, бровь приподнимается.

— Голой уроки брать?

— Хорошо, как скажешь, — шепчу я, понижая голос. — Хочешь паузу? Устроим перерыв.

— Секс и выпечка, — усмехается он.

— Ага, — подмигиваю я.

Он тихо смеётся и громко выдыхает.

— Тяжело ты торгуешься, девчонка.

— Предложение заманчивое?

Он медленно кивает, облизывая губы.

— Особенно потому, что я тебя целиком голой не видел.

— Это твоя вина, — отвечаю я. — Я тебя раздевала, а ты только футболку задрал.

— Сожалею об этом, — чешет бороду. — Договорились.

— Правда? — радостно восклицаю я.

— Да, но только фартук.

— Хорошо, — записываю, чувствуя возбуждение. — Остался мерч. Ника сделает новые щиты, смешное название для кофейни в Янишполе. Можно именные щиты для дедушки Семёна, Егора, тренера или коров у Онеги… — меня осеняет. — Боже! А что если назвать кофейню «Кафе у коров Онеги»? Повесим чёрно-белые фотографии, сделаем мерч с коровами. Будет привлекать туристов не только местных, но и издалека.

Его губы трогает задумчивая улыбка.

— Маме и папе понравится. Они любят коров, протоптали тропу.