Книга Северный роман, страница 43 – Полина Вишневская

Сидя у озера Онега, неспешно потягиваешь пинту: вода тихо плещет у каменистого берега, луна серебром дрожит на черной глади, ветерок приносит запах сосны. После долгого дня, полного тревог и недомолвок, на душе становится легче.

Собираюсь в паб без лишних раздумий. Натягиваю джинсы, закатываю рукава белой рубашки. Мускулы напрягаются, загар от карельского солнца немного жжет. Волосы слегка приглаживаю гелем с мятой и сбрызгиваю одеколоном. Древесный аромат с нотками мускуса остается шлейфом. Друзья оценят — Василий хлопнет по плечу, а Вера… Нет, не из-за нее стараюсь.

К пабу иду по утоптанной тропинке, мимо изб с теплыми окнами. Звуки уже слышны издалека: звон стаканов, громкие карельские песни, хлопанье дверей. Пару лет назад Василий перестроил террасу: укрепил стену у озера речным камнем, поставил глиняные горшки с цветами. Летом яркие петунии колышутся на ветру, бархатцы слепят глаза, а зверобой зеленеет. Зимой еловые ветви под снегом искрятся, как драгоценные камни.

Столы потемнели от дождей, покрыты алыми зонтами, которые выцвели, но все еще держатся. У низкой стенки стоит крокет для пьяных вечеров: шарик на веревке, ржавые лузы. Люди орут, валятся в мокрую траву и смеются до слез. Воспоминания вызывают улыбку, и шаг становится быстрее.

Выхожу на просторную террасу. Влажный вечерний воздух приятно обволакивает кожу. Озеро Онега шепчет волнами, а огни паба дрожат золотыми бликами в воде. Комары зудят у уха. К моему удивлению, пара столов еще свободны — удача.

Протискиваюсь среди скрипучих стульев и разгоряченных людей, когда чья-то крепкая ладонь хватает меня за руку.

— Родион, брат! Отлично выглядишь, как с иголочки. На охоту собрался?

Савелий, рядом: клетчатая рубашка, закатанные рукава, помятые карго, рыжие волосы растрепаны, широкая ухмылка.

— Привет, Савелий. Твоя борода тоже хороша.

— Правда? Сегодня акция? — Он хлопает меня по плечу, чуть не сбивая с ног.

— Знаешь, о чем я.

Он тянет меня за руку.

— Садись. Питчер светлого пива заказал, начос — две огромные порции, с острым сыром. Сегодня акция. После смены аппетит зверский.

— Две порции? — усмехаюсь. — Кто тебя домой потащит?

— Не один пью. Компания подходит, жду.

— Кого именно…

— Мы здесь! — звонкий голос перекрывает гул.

Оборачиваюсь и замираю.

Ника и Вера — приоделись. Вера… дыхание сбивается, тело напрягается. Волосы Ника убрала наполовину, макияж — черный, губы — розовые. Голубое платье облегает грудь и талию, расширяется на бедрах.

— Привет, Савелий! — улыбается Ника. — С кем ты разговариваешь?

— О, это Родион, — прищуривается Вера. — В рубашке его не узнала.

— И платье тоже, — отвечаю сухо.

— Вы оба великолепны, — говорит Савелий, кивая Нике. — Волосы просто супер.

Ника краснеет.

— Спасибо. Ты тоже, — отвечает она.

Свидание их… ну, скажем, не самое обычное.

Вера нервничает, но довольна.

Мы смотрим на них. Ника с Савелием улыбаются.

А я здесь как третий лишний.

Сажусь напротив Веры, и ее глаза загораются любопытством.

— Что ты тут делаешь? — прищуривается она.

— Савелий меня пригласил, — отвечаю спокойно, хотя внутри бушует ураган.

— Надеюсь, ты не против, — Савелий хлопает ладонью по столу. — Могу попросить его уйти, пусть сам заказывает себе пиво.

— Выгони его, — бурчит Вера.