Книга Северный роман, страница 31 – Полина Вишневская

— Полезно, — кивает она. — Но с моим везением и его рецептом не справлюсь.

— Самое сложное — масло вмешать, — поясняю я. — Но потом, когда освоишь технику, станет легче.

— Ты готовил? — переспрашивает Вера.

Огромный камень в полтора метра перегораживает тропу. Я забираюсь первым, пригибаясь под низко свисающей веткой. Оглядываюсь назад, чтобы помочь Вере — она уже поставила ногу и тянется вперед. До вершины рукой подать, и мне любопытно, как она отреагирует на открывающийся сверху вид.

— Да, — отвечаю я, чувствуя тяжесть воспоминаний. — С утра часто помогал Стасу.

«Делай всё с гордостью, сын, — звучат в голове слова отца. — Браться за мелкие дела и помогать общине — вот что главное. Помни, кто ты. Соколов своих не бросает. Если Гончарка не помогает месту, значит, тратишь время впустую».

Утренние часы приносят с собой воспоминания, которые должны были бы быть светлыми, но чаще вызывают лишь горечь. Особенно после того, как Стас отошел от дел и оставил Нину с кофейней. Туристы почти исчезли, а он учил меня совсем другому, не позволяя помогать Нине на кухне.

Сейчас не время об этом.

— Вау, я и не знала, что вы ладили с отцом, — говорит Вера.

Если бы я знала…

Я не знаю, обнять её или утешить. Она продолжает:

— Мои хотели отправить меня учиться, а я отказалась, сказав, что найду себя в Москве. Смешно, правда? Хотела сделать сюрприз, что меня приняли в вуз, но везде отказали. Решила: ну и ладно, без вуза, но с Никой мы поедем в Москву. — Она вздыхает. — Почти не разговариваю с родителями. Они бы помогли, если бы знали, что нужна помощь, но, кажется, стыдятся меня.

— Знакомо, — вырывается у меня.

— Правда? У тебя с родителями всё хорошо?

Не стоит судить о семье по внешнему виду. Стоит копнуть глубже, и увидишь боль, которая тянется годами.

Чтобы не продолжать разговор о родителях, я замолкаю и делаю шаг вперед. Самый крутой подъем: тропа сужается, идти приходится гуськом. Тяжёло, но оно того стоит.

— Попей, сейчас будет ещё тяжелее, — говорю я.

— О, ладно.

Снова тишина.

— Держись за мою руку, — наклоняюсь к последнему камню.

Её ладонь в моей, я тяну её. Она выдыхает и отпускает.

— Спасибо, — говорит она и смотрит за гребень.

Долина зелёная, холмы утопают в вереске. Белые облака на синем небе, вдали — грозовые тучи. Ветер колышет её хвостик, как раз то, что нужно после подъёма.

— Вау, потрясающе, — она ставит руки в бока. — Не могу поверить, что мы это сделали.

Её восторг нравится мне. Она впитывает каждую деталь. Красота родной земли вызывает в ней благоговейный трепет.

Она оборачивается и хмурится:

— Куда все подевались?

Вокруг никого.

— Они уже там, — киваю на руины. — Хочешь присесть?

— Да.

Подходим к фасаду. Стены ещё стоят, обвалы скрываются в траве. Арка обвита мхом, небо вместо крыши.

— Мы как король с королевой, да?

Я смеюсь.

— Хозяин с женой. Сбежали и не вернулись.

— Когда Федька-предок предупредил?

— Да. Вокруг всё спалили, а мы вернулись и отстроили.

Ника и Савелий справа — слышим их смех, лёгкий флирт: Савелий подмигивает, Ника краснеет. Лёха и Мирон тренируются для видео.

Солнце то прячется за облака, то выныривает. Ветер гуляет по камням. Всё это почему-то вызывает во мне лишние эмоции.

Я считаю секунды, и с каждым вдохом меня накрывают воспоминания о боли и изменах.