Книга Не убегай, страница 68 – Амина Асхадова

— Пока кольца у тебя нет, — объясняет он тихо, — на твоем пальце будет мое.

Я даже не успеваю понять, что происходит. Его пальцы берут мою руку, тонкую, дрожащую — и на безымянный палец он надевает свое кольцо. Оно огромное, тяжелое, теплое от его кожи. Мурад смотрит, как металл скользит по моему пальцу, почти до основания, и угол его губ еле заметно дергается.

Я хочу возразить, сказать что-то колкое и привычное. Сказать, что нельзя так, что я ничего не обещала, что мы… мы же только спорим, кусаемся, дергаем друг друга за нервы — и это наш максимум!..

Но оказывается слишком поздно.

Я вижу, как он склоняется ко мне, его лицо близко. От него пахнет дорогим табаком, холодным ветром, мужской кожей.

— Посмотри на меня, — тихо, но жестко.

— Пытаюсь, — шепчу, и это звучит как признание.

Он сжимает мою руку.

— Я вернусь за тобой. Поняла?

Не «если».

Не «потом».

А вернусь.

— Поняла, — выдыхаю одними губами.

Я уже различаю запахи и вкус жизни — это хороший знак. Первые дни, проведенные в клинике, все ощущалось как через вату: боль, яркий больничный свет, чужие голоса.

Сейчас — все стало яснее. Четче. Как будто мир возвращается по одной детали и складывается в единый пазл, хотя когда я лежала на сырой земле, едва дыша от боли, я даже не планировала жить.

После планерки, на которой врачи собираются почти каждое утро, в палату входит мой лечащий врач. Я выучила его имя с третьей попытки — Леон Аристархович, но до сих пор путала и называла его наоборот, Аристархом Леоновичем. Правда, он не обижался и говорил, что это последствия моей травмы головы, которая шла бонусом к другим ушибам.

И да — у меня все же сломано ребро.

Если бы Мурад не отвез меня в больницу, я бы так и замерзла на улице в полной отключке от боли. И нет — это не благодарность. Это просто странное чувство тепла, смешанное с упрямым пониманием: если бы он не вернулся за мной — неизвестно, проснулась бы я вообще.

И это, черт возьми, факт.

— Доброе утро, Адель. Как самочувствие? — вежливо уточняет Леон Аристахович. Или Аристарх Леонович…

Черт, опять забыла…

Я осторожно втягиваю воздух носом и натягиваю на лицо улыбку. Я не хочу смотреть на людей без улыбки, ибо меня уже тошнит от чувства жалости. Не хочу, чтобы на меня смотрели с жалостью.

— Лучше, чем на прошлой неделе, — отвечаю я. Не идеально — но значительно лучше. И это правда.

Он подходит ближе, проверяет пульс, прослушивает легкие — холодный стетоскоп касается кожи, вызывая дрожь, но я стойко терплю все осмотры, даже те, которые порядком надоели. Мне чудом повезло обойтись без операции, хотя не исключено, что она все-таки может потребоваться.

Пока врач записывает показатели в мою карту, я бегло посматриваю на кольцо, красующееся на моем пальце, и задумчиво проворачиваю его несколько раз. Оно для меня слегка большое и чересчур толстое, но снять его я не решаюсь, хотя оно и болтается…

Все потому, что решение, которое я верчу в своей голове эти недели, не дает мне отказаться от кольца так легко.

И я почти… почти приняла это решение.

Врач возвращает меня в реальность:

— Перелом шестого ребра. Без смещения. Может болеть, особенно при дыхании или резком движении, — напоминает он. — Ушибы мягких тканей, особенно грудной клетки и спины. Легкое сотрясение.