Книга Псевдоним «Эльза», страница 117 – Виктория Дьякова

— Возможно, у вас в НКВД так бы и сделали, – ответила Маренн сдержанно. – Скорее всего. И у нас, не скрою, есть такие люди, которые не прочь ввести в заблуждение начальство и продвинуться по службе, засадив за решётку, а то и просто пустив под расстрел, старую больную женщину, выставив её как чрезвычайно опасного агента Советов. Всё так бы и произошло, если бы вовремя не вмешался штурмбаннфюрер СС Шелленберг. Это его княгиня Ливен должна благодарить, что вышла на свободу и в самое ближайшее время, я надеюсь, окажется в безопасности. Несмотря на провал агента, оправдание любой ценой, даже ценой обмана – это не в правилах штурмбаннфюрера, он это не поощряет.

— Но как штурмбаннфюрер Шелленберг узнал, какова на самом деле скромная роль княгини Ливен? – спросила Катя. – Вы сообщили ему? Вы вмешались, фрау Сэтерлэнд, – догадалась она. – И это вас, а не штурмбаннфюрера Шелленберга княгиня Ливен должна благодарить в первую очередь.

— Без поддержки штурмбаннфюрера все мои усилия не имели бы ровным счетом никакого значения, – скромно ответила Маренн. – Так что насчёт Кеми? – спросила она Катю прямо. – Отправитесь вы туда с княгиней Ливен, что мне доложить в Берлин? Они торопят. Ситуация накаляется с каждым днем. В Кеми пока спокойно, но это не значит, что такое же положение сохранится и в дальнейшем.

— У меня есть другое решение? – Катя снова взглянула на портрет князя Белозёрского на комоде, как будто советовалась с ним. Помолчала несколько секунд. Потом отведя взгляд, сама ответила на свой вопрос: – У меня нет другого решения, – заключила она веско. – Я согласна. Когда ехать?

— Сегодня, прямо сейчас, – ответила Маренн. – Вас будут ждать в Кеми вечером, в 19.00. Дорога туда неблизкая. Вас отвезёт наш человек, – сообщила она. – Оберштурмфюрер СС Рильке.

— Офицер, который привез меня сюда? – догадалась Катя.

— Да, он, – подтвердила Маренн. – Он уполномочен оберфюрером СС Мюллером. Я уверена, что под его присмотром всё пройдёт гладко.

— Тогда докладывайте в Берлин, что медлить? – Катя усмехнулась.

— Я хотела поговорить с вами лично, от себя, – Маренн отложила папку и внимательно посмотрела на Катю. – Это касается вашего здоровья. Мне известен ваш диагноз, он действительно неутешительный, но если пулю всё-таки удалить, ещё можно побороться. Я говорю вам, как человек, который понимает в этом. Можно побороться за то, чтобы болезнь отступила, и даже победить её. Надо удалить пулю. И я смогу это сделать. Потребуется сшивать сосуды, я это сделаю. У меня большой опыт. Правда, всё это возможно только в Шарите. Ни в каком другом месте. Это очень сложная операция, мне нужны опытные ассистенты и соответствующее оборудование. Пока между рейхом и СССР заключен пакт и есть договоренности о взаимопомощи, всё, что вам надо сделать, это добиться разрешения от вашего начальства выехать в Берлин.

— Они не будут за меня платить, они жадные, – Катя махнула рукой, но перспектива, озвученная Маренн, явно взволновала её, голос дрогнул. Она боялась поверить надежде, которая вдруг блеснула.

— Я могу сделать это бесплатно, в порядке дружеского обмена между странами, – ответила Маренн невозмутимо. – В Берлине я смогу договориться. Главное, чтобы вы туда приехали.

— Если это действительно возможно, я поговорю с Берией, с наркомом НКВД, – ответила Катя не очень уверенно. – Не хочется умирать рано, – призналась она с горечью. – Хочется ещё пожить. Даже так страшно, как я живу. А вдруг ещё что-то изменится. Вернется Алексей. Или большевизм исчезнет, – она глухо рассмеялась, потом всхлипнула и замолчала. – Если долго жить, то до всякого дожить можно, – сказала через мгновение уже как бы в шутку. – И до самого невероятного, и даже до чуда. А уж если умрешь – то всё, это безвозвратно. Всё хорошее без тебя случится.